Тал программирует двухчасовой сон без быстрой фазы, однако возбуждение, боль в сердце и волшебное, ненормальное чувство оглушенности перебивают действие субдермальных нейромедиаторных насосов. Ньют лежит, смотрит на полоски света от жалюзи, как они движутся по потолку, похожие на медлительных червячков, и вслушивается в бесконечный хаотический хорал городского шума.
Он вновь раскручивает в памяти безумную ночь, разглаживая ее мучительные неровности. Тал отправился на вечеринку не для того, чтобы найти возлюбленного. Тал отправился на вечеринку не для того, чтобы потрахаться. Он отправился туда, чтобы совсем немного поразвлечься среди знаменитостей и получить свою крошечную долю гламура. Талу не надо возлюбленных. Талу не требуется усложняющих жизнь связей. Тал не нуждается в путанице. И меньше всего Талу нужна любовь с первого взгляда. Любовь и все остальные ужасы, которые, как ему еще недавно казалось, остались в Мумбаи.
Мама Бхарат не сразу ответила на стук. Похоже, ей нездоровится, она с трудом открывает дверь. У Тала нашлась чашка воды, которой хватило для небольшого омовения – смыть с себя остатки сна и грязи, но дым, алкоголь как будто въелись в само существо Тала. Их запах вызывает отвращение. Пока старушка готовит чай, ньют, сидя на низком диване, смотрит новости по кабельному телевидению, почти отключив звук. Мама Бхарат теперь все делает очень медленно, слабея с каждым днем. Ее старость пугает Тала.
– В общем, – говорит Тал, – по-моему, я…
Мама Бхарат откидывается на спинку кресла и сочувственно качает головой.
– В таком случае тебе надо все мне рассказать.
Тал начинает свой рассказ от момента выхода из подъезда и доводит его до карточки на подушке.
– Покажи мне ее, – просит Мама Бхарат.
Она вертит карточку в потемневших, изуродованных временем руках. Сжимает губы.
– У меня вызывает большие сомнения мужчина, оставляющий карточку не с домашним, а с клубным адресом.
– Ньют – не мужчина.
Мама Бхарат закрывает глаза.
– Конечно. Прости. Но он ведет себя как мужчина.
Пылинки поднимаются на горячей полоске солнечного света, пробивающейся сквозь растрескавшийся деревянный ставень.
– Ну и что же ты чувствуешь к нему?
– Чувствую себя…
– Я не об этом спросила. Что ты чувствуешь относительно
– Я думаю… Мне кажется… Я хочу быть с этим ньютом, я хочу идти туда, куда идет эно, видеть то, что видит эно, делать то, что делает эно, – просто для того, чтобы знать о нем множество мелких, но очень важных вещей. Вам что-нибудь понятно?
– Всё понятно, – отвечает Мама Бхарат.
– И как вы думаете, что мне делать?
– А что же еще ты можешь сделать?
Тал резко встает, сжав руки.
– Значит, так я и поступлю.
Маме Бхарат удается спасти стакан Тала, не дав ему залить ковер горячим сладким чаем. Шива Натараджа, бог танца, с полки на этажерке наблюдает за происходящим. Его всесокрушающая нога занесена над несчастным миром.
Остатки дня Тал проводит за ритуалом выхода в свет, который представляет собой формальный и достаточно сложный процесс, начинающийся с составления микса. Для своего приключения с Транхом Тал выбрал название STRANGE CLUB. Подборка треков от ди-джеев-сарисинов – последние забойные грувы и традиционные вьетнамские, бирманские и ассамские мелодии.
Тал сбрасывает с себя одежду, подходит к зеркалу, поднимает руки высоко над головой, любуется своими округлыми плечами, по-детски изящным торсом, полными бедрами. Он подносит запястья рук к зеркалу, внимательно рассматривает отражение гусиной кожи от подкожных кнопок управления, созерцает шрамы на руках.
– Окей, играй!
Музыка включается с такой силой, что сотрясается пол. И практически сразу же сосед по имени Пасван начинает стучать в стену и орать что-то о шуме, ночной смене, собственной бедной жене и детях, которых мерзкие фрики-извращенцы-уроды доводят до безумия.
Налюбовавшись отражением в зеркале, Тал в танце до-
ходит до уютного местечка рядом со шкафом и балетным взмахом руки отодвигает занавеску. Покачивая телом в ритме музыки, ньют рассматривает свои костюмы, представляя различные сочетания, находя в них неожиданную символику, туманные намеки. Господин Пасван уже колотит в дверь, клянется, что он спалит всех сумасшедших паразитов в округе, вот увидите. Тал раскладывает на кровати подобранную им комбинацию, вновь в танце перемещается к зеркалу, открывает коробочки с косметикой в строгом порядке справа налево и готовится творить.
К тому времени, когда солнце садится в роскошные грязно-карминные и кровавые цвета заката, ньют одет, накрашен и в полном вооружении. Пасваны примерно час назад перестали стучать в стену, и теперь до Тала долетают только отчаянные всхлипывания.
Ньют извлекает чип из плеера, сует его в сумочку и отправляется в темную-темную ночь.
– Отвезите меня сюда.
Водитель фатфата смотрит на карточку и кивает. Тал включает микс и откидывается на сиденье в экстазе.
