Мумбаи… Город, который всегда пугал Томаса Лалла. На этом бывшем архипелаге, когда-то состоявшем из семи благоуханных островов, сейчас живет двадцать миллионов человек, и они прибывают как раз в вечерний час пик. Мумбайский даунтаун – фактически самое большое в мире единое строение. Универмаги, жилые дома, офисы, места развлечений, соединенные в некое подобие многорукого многоголового демона. В самом его сердце расположен терминал Чаттрапати Шиваджи, безоар викторианских излишеств и чванства, в настоящее время полностью скрывшийся под торговыми пристройками, словно мертвая жаба, замурованная в известковых наслоениях. Ни на одно мгновение Чаттрапати Шиваджи не затихает. Это самый настоящий город внутри города. Некоторые касты хвастают тем, что обитают только на его территории. Есть семейства, которые заявляют, что целые поколения их вырастали среди платформ, путей и краснокирпичных пилястров терминала и что многие родившиеся там никогда не видели солнечного света, ибо никогда не выходили за пределы вокзала. Пятьсот миллионов паломников топчут его мрамор каждый год, обслуживаемые целым городом носильщиков, грузчиков, торговцев, дельцов и проходимцев всякого рода.
Лалл и Аж сходят на платформу и оказываются среди многолюдных семейств и тюков с поклажей. Шум такой, как будто вокруг происходит один непрекращающийся грабеж. Сообщения о прибытии и отправлении поездов сливаются в сплошной нечленораздельный рев. Носильщики стаями набрасываются на белых пассажиров. Двадцать рук одновременно тянутся к их багажу. Худой мужчина в красной униформе «Железных дорог Маратха» хватает сумку Аж. Быстрая, как удар кинжала, ее рука останавливает носильщика. Она наклоняет голову, смотрит прямо ему в глаза.
– Вас зовут Дхирадж Тендулкар, и вы осуждены за воровство.
Псевдоносильщик исчезает мгновенно, будто укушенный змеей.
– Мы сами справимся.
Томас Лалл берет Аж под локоть и ведет ее, словно невесту, сквозь лица и запахи. Взгляд Аж скользит с одного человека на другого, будто ища кого-то.
– Имена. Слишком много имен.
– До сих пор никак не могу понять этой вашей штуки с богами, – говорит Лалл.
Парни в красных куртках собираются вокруг какого-то бродяги. Слышны крики, ругань.
До отхода бхаратского экспресса еще целый час. Томас Лалл находит убежище во франшизной кофейне мирового бренда. Платит бешеные деньги за картонный стаканчик кофе с деревянной ложечкой. И чувствует неприятное сжатие в груди, астматическую реакцию на мучительную клаустрофобию «города внутри города». Через нос. Дыши через нос. Рот для разговоров.
– Это очень плохой кофе, вам не кажется? – говорит Аж.
Томас Лалл пьет молча, наблюдая за тем, как прибывают и отправляются поезда, как толпы вовлекаются в коловращение этого символа урбанистического бытия. И среди них – он, едущий в последнее место, куда следовало бы направляться человеку его возраста и настроений. На грязную маленькую войну из-за воды… Но это таинственно и заманчиво, безумно и неосмотрительно, – когда всё, что ты ждешь от жизни – это чувствовать микроволны Вселенной, гудящие фоном и резонирующие в твоем костном мозге.
– Аж, дайте-ка мне снова ту фотографию. Я должен вам кое-что сказать.
Но Аж уже нет рядом. Девушка движется сквозь толпу, словно призрак. Люди расступаются, завидев ее, смотрят вслед. Томас Лалл бросает деньги на стол и бросается за ней, жестом приказав двоим носильщикам взять багаж.
– Аж! Наш поезд вон там!
Она продолжает шагать, словно не слыша. Аж похожа на Мадонну терминала Чаттрапати Шиваджи. Какое-то семейство сидит на
Аж опускается на корточки перед перепуганным семейством.
– Я должна вас предупредить. Вы едете в Ахмедабад, но он вас там не встретит. Он попал в беду. В большую беду, ёго арестовали. Ему предъявлено серьезное обвинение – похищение мотоцикла. Его содержат под арестом в сурендранагарском районном отделении полиции, номер GBZ16652. Ему понадобится адвокат. «Азад и сыновья» – одна из лучших адвокатских контор в Ахмедабаде. Вы сможете доехать быстрее, если сядете на поезд, который через пять минут отправляется с платформы 19. Но вам потребуется сделать пересадку в Сурате. Если поторопитесь, вы еще сможете успеть. Поспешите!
