Багаж валится с верхних полок. Пассажиры, шедшие по проходу, падают на пол. Со всех сторон раздаются вопли, сливающиеся в невнятный панический хор. Экспресс сотрясается, затем еще раз вздрагивает, словно в агонии, и с металлическим визгом застывает. Вопли достигают пика и вдруг стихают. Поезд неподвижен. В репродукторе раздается какой-то треск и тут же замолкает. Лалл приставляет руку козырьком ко лбу, вглядываясь в окно. Сельская темнота совершенно непроницаема, она облекает собой всё и вся, словно первобытная утроба. Томасу кажется, что где-то вдали он видит автомобильные фары, вырывающиеся из темноты подобно свету факелов. Тут начинают сыпаться вопросы: все задают их одновременно, все-в-порядке-что-случилось?
Аж что-то бормочет, ворочаясь. Транквилизатор оказался даже более действенным, чем думал Лалл. И тут он слышит, как по поезду несется нарастающая волна человеческих голосов, а вместе с ней из кондиционеров доносится вонь горящих полимеров. Одной рукой Томас хватает сумку Аж, другой поднимает ее саму. Девушка непонимающе моргает.
– Идем, спящая красавица. У нас незапланированная высадка.
Он вытаскивает ее, все еще пребывающую в полубессознательном состоянии, в проход, хватает сумки и толкает Аж по направлению к задним раздвижным дверям. Темное окно за спиной у Лалла вдруг взрывается фонтаном мелких осколков – в него влетает большой бетонный блок с привязанной веревкой. Он грохается об стол, отскакивает и ударяет женщину, сидящую на противоположной стороне прохода. Та падает на пол, разбрызгивая кровь из разбитого колена. Толпа бегущих пассажиров наваливается на женщину, несколько человек тоже падают. Покойница, думает Томас Лалл, и страшный пронизывающий холод пробегает по его телу. Эта женщина и все остальные, кому случится упасть во время паники.
– Шевелись, мать твою! – Лалл с силой бьет ошеломленную Аж по спине, толкая вперед по проходу. Сквозь пустое окно становится видно пламя. Пламя и человеческие лица. – Иди, иди, иди.
Давка у них за спиной делается поистине страшной. Из вентиляционных отверстий и из-под дверей начинают вырываться клубы дыма. Крики перерастают в хор ужаса.
– Ко мне! Ко мне! – кричит сикх-проводник в железнодорожной форме, стоя на столе у внутренней двери вагона. – Проходите, проходите, по одному… Еще много времени! Вы. Теперь вы. Вы…
– Какого черта происходит?! – спрашивает Томас Лалл, оказавшись во главе очереди.
– Бхаратские карсеваки взорвали поезд, – спокойно отвечает проводник. – Не болтайте. Проходите.
Лалл проталкивает Аж в дверь, а сам выглядывает в темноту.
– Ебаный ад…
В кольце огня небольшая группа насмерть перепуганных пассажиров с вещами. Десятилетия работы с клеточными автоматами научили Томаса Лалла практически с первого взгляда определять примерное число людей в толпе. Их около пятисот. Они стоят, сжимая в руках зажженные фонарики. От передней части экспресса во все стороны разлетаются искры и всполохи пламени. Оранжевый дым, светящийся в полумраке – явное доказательство того, что горит пластик.
– Изменения в плане. Мы здесь не выходим.
– Что происходит, что случилось? – спрашивает Аж, когда Томас Лалл силой разжимает дверь в соседний вагон. Он уже наполовину пуст.
– Поезд остановили, какие-то экстремисты Шиваджи.
– Шиваджи?
– Я думал, вам известно все на свете. Индусы-фундаменталисты. Которые прямо сейчас очень-очень злы на Авадх.
– Вы весьма лаконичны, – говорит Аж, и Лалл не знает, то ли закончилось действие транквилизаторов, то ли в девушке вновь пробудились способности пифии.
Но зарево снаружи становится всё ярче, слышен громкий звон разбивающегося стекла и стук каких-то предметов, которыми бомбардируют вагоны.
– Это потому, что я весьма, весьма напуган, – отвечает Томас Лалл.
Он толкает Аж мимо следующей двери, распахнутой в непроглядную ночь. Ему совсем не хочется, чтобы девушка услышала крики и звуки, в которых он узнает пистолетные выстрелы. Вагоны уже практически пусты, и они продолжают пробираться вдоль – один, затем второй, третий. Внезапно поезд сотрясается от сильнейшего взрыва, и Лалл с Аж падают.
– Ох, Иисусе, – вырывается у Лалла.
Он понимает: скорее всего это взорвался локомотив. Вопль одобрения слышится со стороны толпы, собравшейся снаружи. Лалл и Аж бегут дальше. Пройдя четыре вагона, они сталкиваются с кондуктором-маратхи, который смотрит на них широко открытыми глазами.
– Вам туда нельзя, сэр.
– Я пройду дальше – мимо вас, по вам или сквозь вас.
– Сэр, сэр, вы не понимаете. Они подожгли поезд и с противоположного конца.
Лалл таращится на кондуктора в идеально отутюженном костюме. В итоге Аж оттаскивает его в сторону. Они выходят в тамбур. Дым начинает просачиваться уже и сквозь внутренние двери. Свет гаснет. Лалл мигает, пытаясь приспособиться к полной темноте, затем у них под ногами загорается аварийный фонарь, отбрасывающий на человеческие лица зловещие мертвенные тени. Входная дверь не открывается. Запечатана. Закрыта наглухо. Томас видит, как дым наполняет вагон за внутренней дверью. Лалл пытается открыть ее.
– Сэр, сэр, у меня есть ключ…
