Спустя тридцать шесть часов наркотического сна Лиза вновь находится на МКС. Она, Сэм и П-женщина Дейли составляют изящный трилистник, парящий в невесомости, – неосознанное повторение стального символа, указывающего дорогу к святая святых Дарнли-285.
– Помните тот момент, когда вы бросили туда бирку?
– Это идеальное запоминающее средство, – отвечает Лиза. – Все, с чем оно физически взаимодействует, разлагается до чистой информации.
И теперь ее имя тоже является частью такой информации. Она не до конца понимает, что чувствует по этому поводу.
– Итак, оно всё поглощает. Но что-нибудь когда-нибудь из него исходило? Какой-нибудь сигнал, например?
Она замечает, что Сэм с Дейли обмениваются между собой совершенно недвусмысленными взглядами. Дейли говорит:
– Я отвечу на ваш вопрос, но вначале Сэм должен кратко обрисовать для вас историческую перспективу.
– Она сказала «историческую», – начинает Сэм, – на самом деле речь идет об археологической перспективе. Хотя даже и это не совсем точно. Скорее о перспективе космологической. Мы провели изотопные тесты…
– Я знакома с палеонтологией, так что терминами вы меня не напугаете.
– Данные изотопных тестов показывают, что возраст этой штуки – семь миллиардов лет.
Лиза Дурнау – дочь священника и потому совсем не склонна к упоминанию имени Господа всуе, но тут она почтительно произносит: «Иисусе!» Эры «Альтерры», пролетавшие незаметно и сменявшие одна другую в течение суток, дали ей некое представление о глубине Времени. Однако распад радиоактивных изотопов приоткрывает дверцу
в самый длинный коридор времен – в бездну прошлого и будущего. Дарнли-285 старше Солнечной системы.
Внезапно Лиза отдает себе отчет в том, что она не более чем комок костей, хрящей и нервов, мятущийся внутри пустой банки из-под кофе, парящей среди бесконечной пустоты.
– Почему, – осторожно начинает она, – вы хотели, чтобы сперва я узнала об этом?
Дейли Суарез-Мартин и Сэм Рейни вновь обмениваются взглядами, и Лиза понимает, что именно на этих двоих придется положиться ее стране в случае встречи с инопланетным разумом. Не на супергероев, не на суперученых и не суперменеджеров. Вообще ни на каких суперов. На обычных, вполне средних ученых и госслужащих. Привыкших хорошо и добросовестно выполнять свою повседневную работу. Но наделенных главным человеческим инструментом – умением импровизировать.
– Мы ведем видеозапись поверхности Скинии более-менее с первого дня, – говорит Сэм Рейни. – Не сразу стало ясно, что для того, чтобы выделить отдельные структуры, возникающие на поверхности, камера должна снимать со скоростью пятнадцать тысяч кадров в секунду. Мы их анализируем…
– С тем чтобы выявить закономерности.
– Не думаю, что выдам какую-то государственную тайну, если скажу, что в нашей стране мы не располагаем необходимыми мощностями.
Наша страна, думает Лиза, болтается в Лагранжевой точке стабильности L-5 и сама себе поднасрала своим Актом Гамильтона.
– Понимаю, – говорит Лиза. – Вам необходимы высокоуровневые сарисины, распознающие структуры. Уровень 2,8, а возможно, и выше.
– Нам известна пара специалистов в дешифровке и распознавании структур, – говорит Дейли Суарез-Мартин. – К сожалению, они находятся не в самом политически стабильном регионе мира.
– Значит, вы пригласили меня сюда вовсе не для того, чтобы помочь отыскать ваш Розеттский камень. Но для чего же?
– В нескольких случаях нам удалось выделить бесспорные узнаваемые паттерны.
– И как часто?
– Трижды, на трех последовательных кадрах. Дата – третье июня нынешнего года. Вот первый из них.
Дейли передает Лизе большую фотографию размером тридцать на двадцать. Женское лицо, серое на сером. Степень разрешения клеточного автомата достаточна для того, чтобы различить, что незнакомка слегка озадачена и хмурится, что рот у нее приоткрыт и даже чуть-чуть видны зубы. Она молода, миловидна, неопределенной национальности. Застывшие взаимопереходы черного и белого запечатлели явное выражение усталости.
– Вам известно, кто это? – спрашивает Лиза.
– Вы сами можете догадаться, что установить ее личность – наш основной приоритет сейчас, – отвечает Дейли. – Мы уже связались с ФБР, ЦРУ, Внутренней налоговой службой США, со службами социального обеспечения и паспортными базами данных. Никаких соответствий.
– Она не обязательно должна быть американкой, – замечает Лиза Дурнау.
Дейли кажется весьма изумленной этим соображением. Она передает Лизе следующую фотографию изображением вниз. Лиза переворачивает ее и инстинктивно пытается нащупать что-то, за что можно было бы ухватиться, чтобы не упасть. Она забыла, что здесь все и так непрерывно падает.
Он сменил очки, подстриг бороду, превратив ее в кайму из щетины. Отрастил волосы, сбросил вес, но маленькие серые клеточки уловили то самое, сардоническое, самоуверенное уберите-от-меня-эту-камеру выражение лица.
Томас Лалл.
– О боже! – выдыхает Лиза.
– Перед тем как делать какие-либо выводы, взгляните, пожалуйста, на третий снимок.
Дейли Суарез-Мартин передает Лизе последнюю фотографию.
Ее фотографию.
