Кондуктор вытаскивает из кармана тяжелый металлический ключ на цепочке, подгоняет его к шестигранной гайке и начинает с громким скрипом открывать дверь. Внутренняя дверь вагона почернела от сажи и уже заметно гнется и коробится.
– Еще немного, сэр…
Дверь со скрежетом приоткрывается, так что шесть рук могут раздвинуть ее дальше. Лалл швыряет вещи в темноту и прыгает за ними сам. Он неуклюже приземляется, падает, катится по камням и рельсам. За ним следуют Аж и железнодорожник. Томас поднимается и видит, как озаряется ярко-желтым светом внутренность вагона, из которого они только что выбрались. И почти тотчас же все окна взрываются и разлетаются множеством мелких осколков.
– Аж!.. – вопит Лалл, пытаясь перекричать грохот и звон.
Никогда раньше ему не доводилось слышать подобного шума. Вопли, стоны, обрывки умоляющих голосов, стук и несущаяся отовсюду совершенно нечленораздельная речь. Рычание моторов, свист летящих снарядов. Крики испуганных детей. А у него за спиной чмокающий, влажный рев горящего поезда, с обоих концов быстро пожираемого огнем, и дым, источающий жуткую вонь. Должно быть, так звучит сама преисподняя.
Человеческие тела повсюду и движутся во всех направлениях. Лалл начинает понимать, в какой стороне основной источник ужаса. Люди бегут прочь от головы поезда, раздается еще несколько взрывов, и оттуда к ним направляются несколько человек в белом. Большинство из них вооружены лати, остальные держат в руках заостренные мотыги, топоры, мачете. Сельскохозяйственная армия. Над головами идущих возвышается по крайней мере один настоящий меч. На некоторых совсем нет одежды, у них белые от золы тела –
Только теперь Томас начинает понимать, в какую сторону и от кого они бегут. От людей в белом – по направлению к узкой линии хижин, которые Лалл стал понемногу различать, когда его глаза привыкли к темноте. Деревня. Убежище.
Но из-за пылающего хвоста поезда надвигается вторая волна карсеваков, отрезая последний путь к отступлению. Толпа останавливается. Бежать больше некуда. Люди опускаются на землю, падают друг на друга. Шум удваивается.
– Аж!
И вдруг она вырастает перед ним – словно из-под земли. Стоит, пытаясь вычесать из волос осколки стекла.
– Профессор Лалл.
Он хватает ее за руку и тащит назад к поезду.
– С этой стороны путь отрезан. Попробуем с другой.
Наступающие все ближе, они надвигаются с двух сторон. Томас Лалл понимает: всех, кто окажется в кольце, ждет неизбежная и страшная смерть. Остается лишь совсем маленький просвет – дорога по направлению к темным высохшим полям. Люди бегут, бросая вещи, думая теперь только о спасении жизни. Аж поворачивается и несется к поезду. Лалл и девушка теперь совсем близко от пылающих и взрывающихся вагонов. Оттуда вываливаются стекла, разлетаясь мелкой серебристой шрапнелью.
– Сюда, вниз! – Томас ныряет под вагон. – Осторожнее!
В подбрюшье поезда полным-полно высоковольтных кабелей и резервуаров с жидкостью под давлением. Лалл выползает из-под вагона и обнаруживает, что на него устремлен свет десятков автомобильных фар.
– Блядь.
Машины выстроены в длинный ряд на расстоянии примерно метров ста от поезда. Грузовики, автобусы, пикапы, семейные автомобили, такси.
– Они со всех сторон. Придется попробовать здесь…
Аж резко поднимает голову к небу.
– Они там.
Лалл смотрит вверх и видит вертолеты, которые с ревом зависают над горящим составом. Через несколько минут они превратят поезд в огненный торнадо. На бортах боевых машин хорошо различим оранжево-зеленый знак Авадха, напоминающий символ «инь-ян». Под пилонами гроздьями висят боевые роботы. Вращаются турели с лазерными пушками. Пилоты, расположившиеся в гелевых креслах где-то под Дели, едва шевелят пальцами – на сантиметр влево, на волосок вправо, – инструктируя системы управления.
