— Ложки, чашки, тарелки. Кровь Земли, с ними обращались точно так же, как с длому. И так много еды!
— Некоторая еда моя, — сказал Рейн вслух. Нипс бросился на него, затыкая ему рот. К счастью, старый доктор все еще пытался отдышаться, и его голос не долетел до длому.
— Нам придется сжечь всю еду, — зло сказал один из них, — и матрасы. Как и их тела. Огонь для проклятых, как говорится.
— Лучше всего сделать это подальше от города. Где-нибудь очень далеко, чтобы проклятие не вернулось. Черный Язык, может быть.
— Черный Язык! Нам не нужно заходить так далеко, Кудан.
— Нам все еще нужно поймать людей, — сказал их предводитель. — Пойдем, пришло время снова поговорить с этими врачами. — Несколько нервных смешков, затем: — Держись подальше, чертов пес! Это развлечение не для таких, как ты.
Голоса стихли. Несколько минут никто не двигался. Пазел обнаружил, что дрожит с головы до ног.
— Не двигайтесь, все, — прошептал он. — Они все еще ищут нас, не забывайте.
Почти десять минут они лежали молча; даже доктор Рейн, казалось, наконец осознал ситуацию. Пазел посмотрел вдаль за собственными ногами: там возвышалось еще больше гор, простирался еще бо́льший город, текло еще больше водопадов. У него возникло странное ощущение, будто он смотрит на ту же картину через меньшее окно: Масалым по-прежнему нависал над ними, как и с палубы «
Потом они осторожно сели.
— Что теперь? — прошептала Таша.
Похоже, ни у кого не было ответа. Пазел перевел взгляд влево и вправо. Оранжерея оказалась намного бо́льшим комплексом, чем он предполагал: восемь или девять побеленных зданий, соединенных арками и крытыми переходами. Было еще три просторных двора, похожих на тот, из которого они только что сбежали, и парадный подъезд с беломраморными лестницами и цветами, сверкающими красным и желтым. Все это место можно было бы принять за особняк какого-нибудь эксцентричного лорда, если бы не обнесенные стеной вольеры с восточной стороны, где тол-ченни сбивались в испуганные стаи.
— Мы знаем, что должны сделать, — сказал Нипс. Он указал на север, на утес. — Прокрасться туда, перелезть через забор, отвязать веревку и проскользнуть вниз, в Нижний Город. Верно?
— Невозможно, — сказал Дасту. Он указал на приземистое каменное здание в полумиле от них, построенное прямо на утесе. — Это казарма. Там полно людей, которые следят за Нижним Городом. Видите, за этим есть еще одна. Они повсюду вдоль утеса.
— Средний Город на страже против Нижнего? — спросил Нипс.
— Разве ты не понимаешь? — сказал Дасту. — Средний Город предназначен для более богатых длому. Те, кто там, внизу, почти умирают с голоду. Эти длому не хотят, чтобы жители Нижнего толпились здесь, усложняя жизнь, выпрашивая работу или еду. В любом случае, у нас нет ни малейшего шанса соскользнуть со скалы при дневном свете. Кроме того, веревка слишком короткая. Даже если мы повиснем на ее конце, нам придется прыгать с высоты в сорок футов.
— Как вы с Ташей спустились вниз? — спросил Пазел.
— Мы пробежали милю ближе к горе, где утес не такой высокий, — ответила Таша. — Но Дасту прав, нам бы это никогда не удалось при дневном свете.
Мистер Драффл, который перебрался поближе к улице, подполз обратно к ним, хмурясь.
— Все даже хуже, чем вы думаете, — сказал он. — Эти негодяи рыщут по всем улицам, разыскивая нас. И их стало больше, чем раньше. Несколько сотен, я бы сказал.
— Что ж, это все решает, — сказал Пазел. — Мы никуда не пойдем в ближайшее время. Может быть, вечером они сдадутся и разойдутся.
— Вечером, — усмехнулся Ускинс. — До вечера мы не доживем! Все эти башни. Кто-нибудь нас заметит, и тогда мы умрем. Ты был дураком, что привел нас сюда, Мукетч.
— Назови его дураком, если хочешь, — сказала Марила, — но мы были бы уже мертвы, если бы остались там, внизу, как ты хотел. И единственная башня рядом с нами — это та гигантская штуковина прямо впереди, и она, кажется, заброшена.
Первый помощник шмыгнул носом:
— Двадцать минут, самое большее. Вот сколько времени я нам даю. При условии, что этот шарлатан сможет удержаться от того, чтобы снова не завыть.
Они снова, улеглись как можно дальше от краев крыши, пока Средний Город занимался своей шумной и ворчливой утренней рутиной. Время от времени они слышали на улице странных мужчин, которые спрашивали о них, иногда с нескрываемым подозрением. Однажды чей-то голос поблизости взорвался яростью:
— Безвредны? Безвредны? Сестра, они дьяволы! Разве вы не слышали, что произошло в порту? Они вернули к нам нухзат! Они возрождают старые проклятия, изобретают новые. Мы смиренно подошли к ним, мы спросили, как мы можем загладить свою вину. Они не ответили.
— Может быть, они не смогли, — ответила женщина-длому, — потому что не знали, о чем вы просите.
