Женщина убрала свои ступни с его и резко отдернула руки. Пазел протянул руку, пытаясь понять, что с ними стало. Его руки вообще ни на что не наткнулись.
Он ощупью двинулся вперед, один шаг, другой. Каменный пол качался, как лодка во время шторма, и дикие мысли проносились в его голове.
Пазел резко обернулся. Этот голос! Разве он не знает его? Действительно ли эти слова были произнесены вслух, или это эхо в его голове? Что бы это ни было, оно мгновенно наполнило его почти невыносимой смесью печали и надежды. Он пошел вперед, слепой.
Потом ему показалось, что он блуждает по Этажу Эха уже целую вечность. Голос мага снова окликнул его, но теперь это был один из многих: одни добрые, другие безнадежные, третьи — злорадно хихикающие. Здесь царили пьянящие ароматы, дули пронизывающие сквозняки. Грубые каменные стены внезапно заканчивались зияющими пространствами и тесными комнатками со странными предметами, которые он исследовал пальцами: столы, статуи, немое пианино, арфа без струн. Он нашел деревянный ящик с петлями и висячим замком, из которого доносился отчаянный крик. Он поднес ящик поближе к уху, и, к его ужасу, это был Чедфеллоу, Игнус Чедфеллоу, кричавший изнутри:
Время стало скакать. В одно мгновение он крался по мху, осторожно ступая босыми ногами; в следующее обнаружил, что мчится сломя голову, а по пятам за ним бежит тяжело дышащий зверь. Он часто испытывал страх. И все же в самые худшие моменты, когда он был близок к падению или поддавался панике, он находил перепончатую руку женщины-длому в своей руке, к нему возвращалось немного покоя, и он шел дальше.
Затем совершенно неожиданно другая рука коснулась его плеча, и голова внезапно прояснилась. Рука потянулась к его лицу, и теплая влажная ткань протерла глаза. Липкая смола растаяла. Пазел моргнул и обнаружил, что стоит лицом к лицу с Мастером-Рассказчиком.
— Добро пожаловать обратно на свет, из слепоты, — сказал старый длому. — Теперь я знаю, что был прав, послав вас сюда, ибо открылась цель, которую я раньше не мог видеть. Вам нужно было попрактиковаться в обращении с тьмой.
Пазел покачал головой.
— Вы, конечно, не понимаете, — сказал Рассказчик, улыбаясь. — Не имеет значения: поймете позже.
Они находились в большом и роскошном, хотя и неприветливом помещении, похожем на зал какого-нибудь подземного короля. Там был каменный стол, пустой очаг, несколько громоздких шкафов, набитых книгами и свитками. Но самым главным был круглый бассейн. Он был около дюжины футов шириной, с кольцом лестниц, спускающихся примерно на пять-шесть футов ко дну; вода светилась голубых светом, самым бледным из всех мыслимых.
— Вы стоите в Ара Найт, древнем сердце Васпархавена, и в его самом священном помещении, — сказал Мастер. — Именно водой из этого пруда я промыл ваши глаза и удалил остатки яда медета. Бассейн питается из источника глубоко под озером: источник, в свою очередь, питается Нитрунгом, который некоторые называют Рекой Теней. Из-за слепоты вы пришли сюда, защищенные нашими Актерами, но ведо́мые только вашим духом. Поэтому вы можете выпить из бассейна, если хотите, и стать первым человеком, который сделает это за очень много лет. Или вы можете уйти: повернитесь спиной, идите прямо прочь и покиньте Васпархавен по лестнице впереди. Знаете ли вы свое желание? Теперь вы можете говорить, но тихо.
Пазел осознал, что моргает, снова и снова. Нухзат. Сон, который не был сном. Он пойман в ловушку; он не знал, испытывать ли ужас или гордиться собой.
— Это сработало, Отец? — спросил он. — Я вылечился?
— Вы вылечились, — сказал старый длому, — но не воображайте, что ты оставили тьму позади. Пока что нет, во всяком случае.
— Что произойдет, если я выпью из бассейна?
Мастер-Рассказчик пронзительно посмотрел на него:
— Я могу прочесть возможные судьбы Алифроса по дрожанию или скручиванию нити паука. Но я не знаю, что предложит вам бассейн. И я бы не сказал, даже если бы знал: это означало бы испортить вино до того, как вы его выпьете.
— Стеклянные пауки выходят отсюда, верно?
Рассказчик выглядел довольным:
— Очень проницательно, молодой человек. Да, они входят в Васпархавен через этот пруд, и говорят, что, если они перестанут приходить, мы должны будем покинуть храм навсегда. Этот день непременно наступит, ибо я вижу его в каждой версии нашего будущего. Возможно, это произойдет через несколько лет, или когда мои послушники состарятся, или, возможно, когда сам Алифрос придет в упадок. Но об этом самом мрачном будущем вы знаете больше меня. Вы принесли сюда представителя этого будущего, черный шар, который вы называете Нилстоуном. И вы видели Рой Ночи.
Пазел вздрогнул. Он не хотел думать о Рое.
