— Ты сумасшедший, — сказала она пронзительным от беспокойства голосом. — Ты холоден, как рыба в воде. Как ты умудрился так промокнуть?
Пазел закрыл глаза.
— Подойди поближе к огню. Сними эту вонючую рубашку!
Он повиновался. Нипс пошутил, что ему все равно нужно принять ванну, но замолчал, когда Пазел бросил на него сердитый взгляд. Таша странно смотрела на него.
— Из храма пришел послушник, — сказала она. — Он подарил мне кое-что великолепное в крошечной деревянной коробочке. Он сказал, что это от тебя.
Пазелу хотелось, чтобы она просто замолчала. Он цеплялся за воспоминания, как за фрагменты истории, услышанной только однажды, в детстве. Странная женщина, сияющий шар.
— Сегодня вечером мы переплывем озеро, — сказала Таша, энергично вытирая его, — на трех лодках. Если, конечно, Герцил сумеет с ними объясниться. Тебе следует пойти и поговорить с рыбаками, Пазел. Это мизральды, и мы просто не можем понять, что они пытаются сказать. Я думаю, они боятся северного берега, но Герцил...
— Ай! — рявкнул он. — Не так сильно, черт возьми!
Таша опустила полотенце:
— Дитя.
— Дикарка.
Их взгляды встретились. Он дотронулся до своей головы, убрал окровавленный палец. Он был очень зол на нее и удивлялся тем месяцам боли, которые пережил из-за нее. Затем Таша запустила руку ему в волосы и вытащила что-то маленькое и твердое. Оно поблескивало в свете костра: осколок хрусталя, который, стоило ему протянуть палец, растаял, как лед, и исчез.
Глава 29. ЧЕРНЫЙ ЯЗЫК
Когда киль рыбацкой лодки ткнулся в песчаный берег, первым наружу выбрался Ибьен: от качки его тошнило.
По крайней мере, над вершинами взошла луна: полная луна, в свете которой тускло светились снежные шапки. Вторая лодка подплыла к первой, и дядя рыбака босиком прыгнул в воду и вытащил лодку на берег.
— Подумать только, я надеялся немного поспать, — проворчал Большой Скип, выбираясь на берег, в то время как собаки прыгали вокруг него. Он выругался, когда ближайшая из них энергично встряхнула мокрой шерстью, затем распахнул переднюю часть своей куртки. — С вами все в порядке, леди? — спросил он.
— Живы, во всяком случае, — сказала Энсил, когда они с Майетт, пошатываясь, забрались к нему на плечи.
Мизральды продолжали смотреть на берег, как будто им не терпелось поскорее убраться от него подальше. Герцил отсчитал монеты в руку рыбака. Жена рыбака взяла одну из них и принялась изучать странные узоры Арквали.
— Подделка, — объявила она. — На этой монете изображен тол-ченни.
— Это настоящее золото, я укусить одну, — сказал брат рыбака.
— Ты только что укусил лицо Его Превосходительства Магада Пятого, — холодно сказал Дасту. — Ты понимаешь? Он наш император, наш король.
Сын рыбака рассмеялся. «Король тол-ченни. Царь обезьян, зверей!» Он улюлюкал и бил себя в грудь. Его дядя рассмеялся, но отец смущенно нахмурился. Пазел посмотрел на морщинистое, обветренное существо. Был ли он, как и отец Ибьена, достаточно взрослым, чтобы помнить дни до чумы?
Вскоре все продрогшие пассажиры были на берегу. Герцил положил двадцатую монету в ладонь мужчины, затем улыбнулся и добавил еще горсть.
— Попроси их не говорить о нас незнакомцам, Пазел, — сказал он. — Все еще есть вероятность, что нас могут преследовать.
Семья помахала на прощание, на их лицах начал проступать восторг, когда они поняли, что никакого подвоха не было.
— Идем, — настойчиво сказал Герцил. — Мне кажется, мы выиграли у Аруниса несколько миль. Давайте выиграем еще немного.
Он сразу же направился вверх по серому, исчерченному ветром берегу. Когда остальные поплелись за Герцилом, Пазел услышал крик старого рыбака. Он обернулся: мизральд шагнул к нему, разбрызгивая воду.
— Вы спуститься по Ансиндре и пересечь ожог? То, что вы называть Черный Язык?
— Ну, да, — сказал Пазел. — Другого пути нет, так?
Мизральд кивнул:
— Другой путь нет. Другой путь нет, кроме как с крылья.
— Крылья были бы здорово, — сказал Пазел.
Рыбак торжественно кивнул.
— Что ж, — сказал Пазел, — до свидания.
— Вы ходить по ночам, да? Только ночью по ту сторону ожога. Мрачно, тихо: вот как это делается. Расскажи своим друзьям. Потому что при дневной свет — нет, нет.
— Нет?
Мизральд провел пальцем по своему горлу:
— Нет, нет и еще раз нет.
Он с беспокойством посмотрел на Пазела, и вид у него был такой, словно он хотел сказать что-то еще. Затем (когда его семья взвыла в знак протеста) он притянул юношу к себе и поцеловал его в лоб. Затем он повернулся и оттолкнул свою лодку от берега.
