Река теней полностью

Его слова срывались с языка, как у неопытного оратора или как у человека, пытающегося убедить себя в собственной значимости. Когда он закончил, то выглядел растерянным. Не выпуская его ногу, Майетт подняла глаза и поймала его взгляд, а затем незаметно направила его внимание на Старого Гангруна.

— Я попросил нашего казначея, — сразу же сказал Таликтрум, — напомнить нам об имуществе, которое остается на борту этого корабля. Это, помимо всего прочего, обязанность казначея. Вы готовы, мистер Гангрун?

Старый, сгорбленный моряк кисло кивнул. Он мял в руках чрезвычайно потрепанную бухгалтерскую книгу с загнутыми уголками страниц.

— Что ж, докладывайте, — сказал Таликтрум.

Гангрун достал из жилетного кармана очки в роговой оправе, посмотрел на грязные линзы и убрал очки обратно. Он открыл бортовой журнал и почти минуту рассматривал его с глубочайшим разочарованием. Наконец Хаддисмал схватил книгу, перевернул ее правильной стороной вверх и снова вложил в руки Гангруна. Старик уставился на сержанта так, словно его обманули. Затем он прочистил горло.

— Я рад, — прокричал он, — на этом, тридцать седьмом году моей работы казначеем на борту Имперского Торгового Судна «Чатранд», регистрационный номер четыре-ноль-два-семь-девять Этерхорд, представить вам еще один точный и безупречный отчет. Начнем с человеческих ресурсов, джентльмены: наше великолепное судно в настоящее время может похвастаться тремястами девяносто одним рядовым матросом, ста сорока старшими матросами, двадцатью двумя мичманами, шестнадцатью лейтенантами и младшими лейтенантами, двумя капитанами орудий, шестью палубными офицерами, полностью владеющими своими умственными способностями, еще одним палубным офицером, славным и награжденным капитаном, знаменитым и образованным мастером парусов, врачом и еще одним человеком, который просит нас поверить, что он тоже врач, помощником хирурга, двумя знаменитыми пассажирами, имеющих право на частичную компенсацию из-за нашего опоздания с возвращением в Этерхорд, девятью специалистами, семью помощниками, ветеринаром с перепончатыми пальцами, мастером-поваром, портным, тридцатью четырьмя смолбоями без каких-либо отличий или моральных недостатков, девяносто одним полностью мобильным турахом и еще одним, страдающим головными болями и склонным падать вперед, полковым писарем, мерзкой ведьмой, опытным командиром китобойного судна и его девятнадцатью выжившими членами его экипажа, включая четырех кесанских воинов, неприлично любящих наготу, тридцатью тремя пассажирами третьего класса, среди которых двенадцать женщин, четыре мальчика, три девочки и младенец с заячьей губой, восемью...

— Замолчите! — крикнул Таликтрум. — Мистер Гангрун, что нам делать с этой мусорной кучей ненужных деталей? Я просил вас сделать краткий отчет.

Гангрун возразил, что он и представляет краткий отчет, что полный отчет для Компании потребовал бы от него «большей конкретности». Он собирался возобновить чтение, но Таликтрум его прервал.

— Этого достаточно, казначей, большое вам спасибо. Разместите ваш отчет в кают-компании, как я просил. А теперь... — Глаза молодого лорда обвели комнату и, наконец, снова остановились на Таше. — Сделай шаг вперед, девочка.

Таша поколебалась, затем шагнула к икшелю и Шаггату Нессу. Она холодно посмотрела на Таликтрума.

— Мы решили сохранить эту чуму идиотизма в секрете от экипажа «Чатранда». Ты или твои друзья говорили об этом с кем-нибудь?

— Нет, конечно, — сказала Таша.

Ни слова о время-скачке, подумал Пазел. Герцил прав. Так безопаснее.

— Когда мы сражались с крысами в этой комнате, — продолжал Таликтрум, — я увидел то, что не могу объяснить. Паткендл тоже это видел, и мой отец, и горстка моих охранников. Я не уверен, спасла ли ты наши жизни или вдохновила крыс разжечь огонь, который чуть не убил нас всех. Ты расскажешь нам, что произошло?

Короткая пауза, затем Таша покачала головой.

— Возможно, ты не доверяешь некоторым присутствующим здесь людям? — предположил Таликтрум. — Не могла бы ты поговорить со мной наедине, чтобы помочь мне лучше командовать этим кораблем?

Ворчание и ропот вырвались изо ртов людей. Командовать, говорит он. Один из турахов отвернулся, чтобы сплюнуть.

— Нет, — сказала Таша.

— Не играй с нами, — сказал Таликтрум, повысив голос. — К настоящему времени ты, как никто другой, должна знать, что мы, члены Дома Иксфир, не блефуем. У нас нет желания видеть, как еще кого-то из твоего народа убивают...

— А как насчет твоего собственного? — пробормотал Фиффенгурт.

— ...но если ты откажешься взглянуть правде в глаза, ты не оставишь нам выбора. Смотри на меня, когда я обращаюсь к тебе, девочка.

— Ее зовут Таша Исик, — сказал Герцил.

Все головы в зале повернулись. Таликтрум вздрогнул; рука Майетт потянулась к луку. Герцил говорил спокойно, но Пазел редко слышал такую глубину ненависти в голосе.