Река теней полностью

На плече безумного короля стоял крошечный лорд Таликтрум. Его консорт, Майетт, сидела рядом с ним, положив одну руку ему на икру, готовая к бегству или бою, как она всегда делала, когда приближались люди. Пазел почувствовал острую ненависть к этой паре. Убийцы. На самом деле не они убили Диадрелу, дорогого друга Пазела и Таши и бывшего командира икшель. Но с таким же успехом они могли бы это сделать. Стелдак, мужчина-икшель, который вонзил копье ей в шею, был невменяем и вскоре сам погиб. Именно Таликтрум и его фанатики устроили Диадрелу засаду и удерживали ее, пока дело не было сделано. Пазел никогда им этого не простит.

Вокруг статуи собралось двенадцать или тринадцать человек, а также Болуту и Ибьен. Пазел все еще удивлялся готовности мальчика-длому помогать им. Ибьен больше не говорил об этом после костра на пляже — так и не объяснил, кто сказал ему, что некоторые на «Чатранде» пытаются «спасти мир». Но его мужество подвергалось суровому испытанию. Ему пообещали, что он благополучно вернется в деревню к ночи. Судя по выражению лица, Ибьен считал часы.

Присутствовали шесть турахов, включая Хаддисмала. И там был Большой Скип Сандерлинг: приятный сюрприз, потому что помощник плотника был надежным другом. Но не боцман, мистер Альяш, который приветствовал новоприбывших хмурым взглядом: его ужасное лицо покрывали пятнистые шрамы, тянувшиеся от рта до груди. Альяш был шпионом на службе у Сандора Отта. Пазел слышал, как боцман утверждал, что шрамы были следами пыток саркофаг-медузой.

И мистер Ускинс тоже был здесь — высокий, светловолосый Ускинс, опозоренный первый помощник. Этот человек с самого начала ненавидел Пазела и Нипса — они принадлежали к низшим расам, но не пресмыкались перед теми, кто стоял выше их, — и смолбои отвечали ему взаимностью. Но в последнее время Пазел начал испытывать жалость к Ускинсу, который выглядел как потерпевший кораблекрушение. Когда-то чрезвычайно аккуратный, сейчас он перестал ухаживать и за бородой, и формой. Его светлые волосы свисали жирными и растрепанными. Когда он посмотрел на Пазела, в его глазах загорелась смутная, рассеянная антипатия, но не ненависть.

Последние двое были еще более неожиданными. Одним из них был Клавдий Рейн — запутавшийся доктор Рейн, худший шарлатан, с которым Пазел когда-либо сталкивался. Рейн почти не выходил из своей каюты с тех пор, как легендарный доктор Чедфеллоу сменил его на посту корабельного хирурга. Но вот он был здесь, провожая взглядом мух и что-то бормоча себе под нос. И там, рядом с ним, черт бы его побрал, стоял помощник хирурга, Грейсан Фулбрич.

Красивый юноша-симджанин просиял Таше, которая ответила короткой, неловкой улыбкой. Пазелу захотелось что-нибудь разбить. Его посетила абсурдная мысль, что Фулбрич — на пять или шесть лет старше и невыносимо порядочный по отношению ко всем — был истинной причиной, по которой Таша настояла на посещении собрания. Однажды Фулбрич внезапно появился в свадебной толпе на Симдже, неся таинственное послание для Герцила. Пазел с самого начала не доверял ему, хотя и должен был признать, что у него не было определенной причины. Во всяком случае, не из-за мнительности, но, может быть, из-за ревности. Он прекрасно знал, что Таше нравился помощник хирурга — она даже поцеловала его раз или два, когда угрозы Оггоск заставили Пазела ужасно относиться к ней. Конечно, теперь с этим было покончено.

Фулбрич одарил его откровенной, дружелюбной улыбкой:

— Привет, Паткендл.

Пазел кивнул, не сумев изобразить на губах ответную улыбку. Неужели я ненавижу его только потому, что Таша этого не делает? Что со мной такое?

Альяш закрыл за ними дверь комнаты.

Таликтрум прочистил горло.

— Мы живы, — сказал он. — Это уже кое-что. Но никто не должен думать, что мы заслужили право дышать спокойно. Только гиганты мыслят в терминах заслуг и вознаграждений; наши люди думают о выживании. Это то, для чего мы здесь, чтобы определить: как выжить вместе, пока мы не сможем пойти разными путями.

Фиффенгурт мрачно рассмеялся:

— Вы видели этого забытого богами змея? Вы слышали эти барабаны? Мы — дети в лесу, мистер Таликтрум. Как, клянусь Питфайром, вы определите лучший способ выжить в мире, о котором вы ничего не знаете?

— Вы должны обращаться к нему «командир» или «лорд», — прошипела Майетт.

— Вы не способны понять, — сказал Таликтрум, — но мы можем. Икшели не растолстели за время своего изгнания; они не стали мягкими и эгоистичными. Каждый дом в Этерхорде, каждый переулок, где рыщут собаки и кишат кошки, был для нас местом угрозы и преследования. Вы видите, как вам повезло, что мы захватили ваш дрейфующий штурвал? Поверьте мне, вы больше не дрейфуете. «Чатранд» будет двигаться по этому великому, странному Югу, как икшель движется по городу: в тени, стремительными перебежками и быстрыми укрытиями, дюйм за трудным дюймом.