Река теней полностью

— Что я подслушивал, — ответил Фелтруп. — Доктор Рейн недавно был допрошен несколькими офицерами по поводу одного из его пациентов. Вы слышали слухи, окружающие марсового, мистера Дюпри?

— Я слышал, что Рейн поместил этого человека в карантин, — сказал Герцил. — Что-то насчет лихорадки.

— Сейчас у него нет лихорадки, — сказал Фелтруп. — Когда этот змей приблизился к «Чатранду», и каждый человек на борту опасался худшего, мистер Дюпри покинул свой пост, крича: «Я не трону его, никогда, никогда!» Такого рода чепуху. Позже друзья притащили его в лазарет. Он был в ужасном состоянии, но успокоился, как только его привязали: действительно, он поблагодарил врача за то, что тот его привязал. Но потом помощник хирурга обнаружил у него высокую температуру. Опасаясь, что он может заразить остальных в палате, он убедил Рейна отправить этого человека в пустую каюту. Они перевозили его поздно ночью. Но по дороге в каюту Дюпри попросил подышать свежим воздухом, поэтому Рейн и помощник капитана подвели его к одному из открытых орудийных портов и позволили ему наклониться. Он сделал глубокий вдох. Затем он оглянулся на них через плечо. «Он не может заставить меня сделать это. Я никогда не прикоснусь к этой проклятой штуке». С этими словами Дюпри бросился в море.

Воцарилось молчание.

— Арунис, — наконец сказал Пазел. — Он говорил об Арунисе.

Таша вздохнула:

— И Нилстоуне, конечно.

— Итак, Арунис начал убивать, — сказал Герцил, — как он всегда обещал. Это ужасная новость, что он стал достаточно сильным, чтобы атаковать наши умы таким образом. Я всегда думал, что ему удалось это с мистером Драффлом благодаря какому-то длительному контакту с этим человеком — с помощью зелий или пыток. Теперь, похоже, он может делать это, даже не прикасаясь к своей жертве — из укрытия, где никто не может ему помешать. Во время перехода через Неллурог, когда турах покончил с собой, положив руку на Камень, я решил, что бедняга просто отчаялся. А теперь я не уверен.

— Почему о Дюпри не говорит весь корабль? — спросил Пазел.

— Мистер Альяш побоялся вызвать панику, — сказал Фелтруп, — поэтому он приказал Рейну и Фулбричу сохранить смерть этого человека в секрете. Но я могу сказать вам кое-что еще, друзья: Я был не одинок, прислушиваясь к их разговору. Где-то рядом были икшели, потому что я слышал их шепот. Я думаю, они меня не услышали. За это путешествие я стал отличным шпионом, если не сказать больше.

— Что они сказали? — спросила Таша.

— Кое-что очень любопытное. Они сказали: «Значит, это происходит и с гигантами».

Низкий стон вырвался из груди Пазела:

— Арунис, должно быть, работает и над икшелями. Почему бы и нет, раз они здесь главные? Но чего, забодай его комар, он хочет? Ему все еще нужна команда, чтобы управлять кораблем, лады?

— Мы должны пойти в совет, — сказала Таша. — Не то чтобы кто-то собирается нас выслушать.

— Выслушают они нас или нет, мы должны четко понимать нашу цель, — сказал Герцил. — Мы поклялись поместить Камень вне досягаемости зла — и должны это как-то сделать. Но где это место? Я не знаю. Даже Эритусма, величайшая волшебница со времен Янтарных Королей, не знала. Но оно существует, иначе Рамачни не отправил бы нас на поиски его. Однако доставить Нилстоун в это место будет невозможно, пока «Чатранд» остается во власти злых людей. Мы должны разорвать эту хватку.

— Это может означать убийство, — сказала Таша.

— Я ожидаю, что так и будет, — сказал Герцил. — Арунис никогда не отступит; Сандор Отт не знает такого слова. Если мы действительно прыгнули вперед на два столетия, то его император мертв, и сама династия Магадов, вполне возможно, потерпела крах. Это, по крайней мере, не было бы трагедией. Но Отт этого не знает, и сердце подсказывает мне, что он не поверил бы в это, даже если бы стоял перед гробницей последнего Магада, восседавшего на Аметриновом Троне. Нет, он будет сражаться дальше, даже будучи пленником икшель. Однако другие сердца могут измениться. В эту возможность мы всегда должны верить.

— Не все перемены к лучшему, — сказал Фелтруп.

— Это треклятая правда, — сказала Таша. — Эти ужасные корабли — над ними развевались флаги Бали Адро. Вся империя, которая, как думал Болуту, придет нам на помощь, превратилась во что-то отвратительное. — С внезапным ужасом она посмотрела на Герцила. — Мы не можем позволить им захватить «Чатранд».

— Теперь вы понимаете, — сказал Герцил. — Если Бали Адро правят массовые убийцы, какое бо́льшее преступление мы могли бы совершить, чем принести им Нилстоун? Нам поручено уберечь его от зла, а не класть к ногам зла. Когда-то мы представляли Юг пустой землей, где мы могли бы убедить команду покинуть корабль в достаточном количестве, чтобы посадить его на мель, пока злодеи не передали командование им нам. Теперь злодеи вполне могут быть повсюду. Надежный корабль и готовая команда — наша единственная надежда на выживание.

Пазел почувствовал, как гнев сдавил ему грудь:

— Ты хочешь, чтобы мы продолжали помогать этим ублюдкам? Помогали Роузу и Отту, Альяшу и Таликтруму и его банде?