Веня заговорил. О великих географических открытиях человечества, о нераскрытых тайнах сокрытых в недрах земли, которые необходимо найти и явить миру. Об историческом значении наций и вкладе их в мировую культуру. О том, что и Великому молдавскому народу пора громко заявить о себе и вписать красной строкой яркую страницу в мировой истории. Именно им, тем, кто собрался сегодня здесь в концертном зале «дома просвещённых», выпала великая честь получить из рук судьбы перо для написания этого исторического текста. Веня сыпал трюизмами и банальностями. Сравнивал Штефана Великого с общепризнанными мировыми «брэндами истинного величия», такими как Александр Македонский и Александр Суворов, Бонапарт Наполеон и Григорий Распутин, Ульянов-Ленин и Джугашвили-Сталин. Так же в пламенную речь втесался маршал Жуков и, что немало озадачило присутствующих – Леонид Брежнев, так как начало взлёта его политической карьеры, так же как и Штефана Богдановича приходилось на период управления Молдовой.
От сложной мозговой работы, связанной с историческими аналогиями у слушателей, сидящих на «галёрке», вспотели лбы. Веня отметил, что и остальные порядком подустали от его болтовни. Речь он закончил просто:
– Все вы призваны послужить Отечеству. По закону военного времени – уклонистов к стенке. Сейчас вам раздадут конверты с описанием должностных обязанностей в экспедиции. К инструкции прилагается контракт, «по-нашему» – договор, где указывается сумма вознаграждения за проделанную работу. Семьям погибших будет выплачена компенсация. Держаться вместе. В плен не сдаваться. У кого вопросы – к Чезару Георгиевичу.
Возник вопрос только у Ивана Тимофеевича – предусмотрены ли правительственные награды и льготы участникам археологической экспедиции. Полковник по-отечески потрепал «патриота» по руке и пообещал лично заняться судьбой «славного баяниста». Потом, по возвращении, если оно состоится, – утешил Попа.
Люди выстроились в очередь и подходили к столу близ выхода, за которым сидел улыбчивый господин с зализанными назад жиденькими тёмно-русыми волосиками. Ему называли фамилию, он перебирал быстрыми пальчиками в коробке заботливо надписанные шариковой ручкой на латинице конверты, отыскивал нужный и отдавал в руки. Пододвигал список, указывал ручкой графу и предлагал расписаться. Кто-то вскрывал конверт, едва отойдя от стола. Иные, выходя за дверь. Василий Георгиевич не удержался и с достоинством, но и не мешкая, разорвал конверт по краю и вынул несколько страниц, скреплённых степлером. Инструкцию он оставил напоследок, его интересовала сумма контракта. Ознакомившись с цифрой, Василий Георгиевич расцвёл. Он оглянулся, ища глазами своих благодетелей, но полковник и «профессор», отойдя в угол зала, что-то обсуждали между собой.
Иван Тимофеевич надкусил край конверта, надул его и хлопнул сверху ладонью. Раздался сухой выстрел, а за ним счастливый смех «славного баяниста». Народ вздрогнул и обратил взоры на жизнелюбивого «шалуна». Тот перелистнув страницу служебных обязанностей углубился в изучение контракта. Зал огласил его счастливый гогот.
– Мать честная, так я ж теперь капиталист! – ликовал бывший тракторист.
Полковник Попа ласково смотрел на представителя широких народных масс, только что облагодетельствованного правительством. Бумага всё стерпит, крутилось у него в голове. Я вам всем ещё по паре нулей нарисую, вы только найдите «реликвию». Жизнь покажет, кому вершки, а кому корешки. Ликуйте, пока.
Президент Попеску от восторга едва не пел гимн Румынии. Даже без премиальных в случае успеха предприятия судьба преподнесла ему подарок на старости лет. А если ещё подкинут, ну тогда… – Нужно будет вернуть картины этому народному мазиле. Куплю парочку подлинных шедевров, – ободрённый перспективами домнул Попеску, широко улыбаясь, двинулся к своему другу художнику, чтобы сообщить радостную новость – недостающие полотна найдены и в ближайшее время вернутся хозяину. Афанасий Степанович выслушал румынского партнёра, отстранённо глядя в сторону. Затем повернулся анфас, погрозил пальчиком и предложил пропустить по рюмашке коньячку, что выставили на подносе для гостей на полированной крышке концертного фортепиано. А что? Удобно и экстравагантно.
Евсеев после четвёртой дозы отправился в закреплённый за ним кабинет, теперь его не называли «каптёркой», листать энциклопедию с целью выяснить, за что пьём. Гитарист Юра предложил партию в шахматы Садыковскому, но осторожный завуч, осмотрев помещение и пустующие полки, сказал только: «Место удачное», но играть отказался. Битков взялся выпивать с Евсеевым, радуясь, что пока пронесло. Тамара Петровна топталась возле Натальи Игоревны и двух Елен. Женщины не знали, что им делать и не решались уйти, опасаясь пропустить возможное продолжение банкета. От Попы вводных инструкций не поступало. Он продолжал беседу с «профессором». Возможно, начнутся танцы. Лучше остаться.
