Чувствуя свою безнаказанность, мужья женской бригады штукатуров-маляров налегали на халявную выпивку. День выдался нервный. Стрессы. Подносы на рояле меняли один за другим. Жёны, ошеломлённые обещанными зарплатами, решили отметить событие и присоединились к мужчинам. Вера мимолётно встретилась взглядом с Веней. На суровом лице парня в уголке рта вспыхнула и угасла горькая усмешка. Эх, парень, остановил бы ты машину, а то провоняешь весь салон. Нет, напарница, не могу. В этом авто тормоза не предусмотрены.
Перед Попай предстал подчинённый и наклонился к его уху.
– Передайте министру – собрание в разгаре. Коллектив с воодушевлением и энтузиазмом поддержал планы правительства и готов к трудовым подвигам, – ответил захмелевший полковник. – Встречными инициативами участники экспедиции вызывают друг друга на социалистические соревнования, – полковник опомнился и тряхнул головой, – соревнования отставить. Вызывают друг друга на бескомпромиссную борьбу за почётный вымпел передовика производства. Отставить! Передайте министру, что социализм и вымпелы – отменяются. Выполняйте!
Тамара Петровна решилась подойти к Скутельнику.
– Вы не забыли, у вас скоро выпускной экзамен, «профессор»? – сказала педагог.
– У нас у всех скоро экзамен, – ответил полковник высокопарно, подразумевая своё.
– Вы-то чего, Тамара Петровна? – покраснел Веня. – Какой я вам профессор. – Он старался говорить вполголоса. Однако Попа услышал его.
– Именно. Перед вами не просто профессор, а светило! Вон, какими делами и деньжищами ворочает, – снова встрял полковник.
Узрев жену в обществе двух «больших» людей к разговору поспешил присоединиться Василий Георгиевич. Вскоре «светилу» и полковника окружила толпа возбуждённых доброжелателей. Кто-то крикнул: «Качать профессора!» С вдохновенным «ура!» «мужья» подхватили Веню и стали подбрасывать к потолку. В экстазе торжества чьи-то цепкие руки ухватили за рукав и ворот пиджака полковника и втянули в эпицентр «народного ликования». К потолку взметнулись кривые ноги в лакированных ботинках и серых брюках, а за ними тушка Попы в распахнутом пиджаке с пистолетом в кобуре подмышкой. При каждом броске он громко «ухал» и хохотал от щекотки. Охрана настороженно подвинулась ближе, но, видя, что «шефу» приятно летать рядом со «светилом», застыли в ожидании, готовые подхватить патрона, на случай если того забудут поймать. Обошлось. «Профессора» и полковника благополучно приземлили и поставили на ноги. Полковник поправлял сбившийся галстук и проверял наличие табельного оружия в кобуре, при этом счастливо отдуваясь и посмеиваясь. Гуляния продолжились. Лишь за полночь возбуждённых «археологов» развезли по домам специальными автобусами. Полковник незаметно исчез в разгар веселья, но его люди остались. Ни один волос не должен был упасть ни с одной головы, ни одного члена экспедиции. Скутельника увезла персональная «Волга».
Незадолго до окончания «собрания» Воскобойник отбыл на такси в аэропорт, чтобы успеть последним рейсом в Москву. Оттуда в Гусь-Хрустальный. Там Бориса ждали бывший сослуживец и отец сослуживца, потомственный стеклодув. В число встречающих гостя из солнечной Молдовы включили деда Бориного сослуживца. Прославленному стеклодуву, Ивану Даниловичу, выпала честь и ответственность изготовить нижнюю часть «реликвии». В свои восемьдесят с небольшим он сам не выдувал, не видел и не слышал даже от старожилов, чтобы изготавливали нечто подобное. Был случай ещё при убиенном царе Николае втором: одуревший от водки купчина потребовал выдуть ему из стекла голую бабу со всеми бабскими подробностями. До резиновых тогда ещё не додумались. А чтобы кому-то понадобилась стеклянная елда, так нет, такого не было. Конечно, дело нехитрое. Сделать можно. Станови добровольца напротив, порты с него долой или если все стеснительные, тогда сам возле зеркала во всём непотребстве отобразись и дуй в трубку. Однако хотелось бы по чертежам мастерить. Чтобы заказчик наметил объёмы и, так сказать, степень боеспособности изделия. Для этой цели Борис прибыл в город стеклодувов с готовыми эскизами, выполненными рукой народного художника. Афанасий Степанович согласился на уговоры сына во славу искусства, а не ради блудодейства, изобразить мужское естество во всевозможных ракурсах. Непременным условием конечного продукта должны стать его схожесть с работами старинных мастеров и даже, более того, мастеров глубокой древности.
