Под видом почтальона бывший учитель должен был в означенное время появиться возле главпочтамта в Бендерах и, назвав пароль секретному агенту, двигаться дальше в Тирасполь, но уже под прикрытием. Там выйти на «своих», связаться с руководством непризнанной Республики или напрямую с Президентом Смирновым и сообщить о готовящейся мирной археологической акции. Зачем такие сложности? – не понял министр Косташ. Они, что, газет не читают? Там чёрным по белому написано о целях экспедиции. Можно выслать официальное уведомление. Да? Так они и поверили официальным сообщениям, – возразил Попа. Решат, что мы их надуваем и нарушат перемирие. Перемолотят село Парканы миномётно-артиллерийским огнём. Думаете, будут бить в «своих»? Почему нет?! В этой войне сегодня – «свои», завтра – «чужие». Пусть стреляют! Нам есть, чем ответить, – гневно блеснул очами министр. Так-то оно так, – озаботился полковник, – людишек переколотят – пёс с ними, новые народятся. А вот «реликвию» потеряем безвозвратно. А ну как шальной снаряд в неё попадёт?! Мы же точно не знаем, где Штефан свои яйца зарыл. Ай-ай, полковник! Вы плохо изучали историю родного края. Во-первых, не господарь зарывал, а купец Богдан Никулеску, а во-вторых, не свои, а индейские. Историю надобно знать, если хотите слыть и быть образованным человеком. – Я хочу слыть и быть генералом, господин министр. – Закончим мероприятие – будете, обещаю. Сейчас к делу. Итак, ваш человек ставит в известность противника о благородной цели правительственной экспедиции. Чтобы не подмочить репутацию и не выглядеть вандалами в глазах мирового сообщества «сепаратисты» не станут препятствовать научным изысканиям. Вынуждены будут смириться и ждать окончания поисковых работ. Затем мы получаем то, что нам нужно и под предлогом объединения Республики обрушиваем всю мощь «секретного оружия» на отщепенцев. «Непокорных» ставим на колени или к стенке; инакомыслящих – в трудовые лагеря на перевоспитание. Русскоязычных – эшелонами батрачить на молдавских помещиков и румынских бояр. Отменяем смешанные браки, чистота расы… – Господин министр!!! Не кричите так, нас могу услышать! – Ах, да. Не стоит забегать вперёд. Действуйте, полковник.
Опьянённый свободой Куцуляк катил на двухколёсном велосипеде по просёлочной дороге мимо виноградников и яблоневых садов с потрёпанной почтальонской сумкой за спиной. На ухабах велосипед весело поскрипывал седлом и позвякивал ключами в кожаном багажнике, прикрученном к раме. Подставив лицо ветру и солнцу, учитель бодро крутил педали и поздравлял себя с удачей. Как ловко он обвёл молдавские спецслужбы, согласившись на сотрудничество. Лохи! Поверили, что он может родину продать. Он, который не дрогнул в застенках под пытками и не выдал имён товарищей по подполью. Да ему медаль положена. Нет – орден! А хорошо бы «Звезду Героя»! Жаль, держава развалилась – не дадут. Скорее к своим, рассказать, как он, отстреливаясь до последнего патрона, держал круговую оборону в доте, нет, дот не годится, в городе их не держат. В лесопосадке. Да, в лесопосадке, потеряв дорогих сердцу боевых товарищей, попал в плен без сознания, контуженый миной, но не сломленный. Как мужественно держался и хохотал в лицо палачам, как, улучив момент – бежал, порешив дюжину зверюг-охранников. И вот он здесь, среди «своих», чтобы сообщить сведения государственной важности лично Президенту.
На окраине города «почтальон» решил передохнуть. Постучал в калитку и вошёл в дом с «журавлём» у колодца во дворе. Вышел хозяин в кацавейке, взглянул на велосипед, на почтальонскую сумку, на тщедушную фигуру утомлённого странника. Помог примостить велосипед к стене дома, загнал цепного пса в будку, чтобы перестал бросаться на «чужого». Указал на ручной умывальник под вишней, провёл к длинному столу в тени виноградника, предложил помидоров и огурцов с грядки, хлеба и домашнего вина из погреба. От съеденного и выпитого подпольщика развезло. Похорошело. Захотелось поговорить с радушным хозяином. Поведал бывший учитель свою героическую историю. С каждым выпитым стаканом враг становился коварнее, а подвиг разведчика – эпохальнее. В эпилоге рассказа землю вокруг тюрьмы, откуда бежал доблестный разведчик, усеивали труппы неприятелей, а стол, за которым сидел рассказчик, окружил милицейский патруль. Учителя не перебивали, выпивали и закусывали, даже подливали ему в стакан из кувшина. Сражённый последним глотком Куцуляк обмяк и улёгся лицом в тарелку, прямо на брынзу и кусок кровяной колбасы.
– Можно грузить, – сказал старший. Все четверо выпили с хозяином «стремянную», подхватили автоматы, бесчувственное тело почтальона с сумкой и понесли к «Уазику», что ожидал у калитки.
