Куда запропастился отец, – удивлялся Веня. Два дня назад он должен был объявиться в городе. Если передумал, то хоть телеграмму прислал бы.
На самом деле Арнольд Казимирович стал жертвой недоразумения, нелепого и одновременно судьбоносного, как для него самого, так и для всей экспедиции в целом. Отправься он в путешествие в мирное время, можно было бы предположить с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента, что поезд доставит его в пункт назначения строго по расписанию. В военное время гражданским лицам о расписании лучше не вспоминать, чтобы не портить себе и окружающим нервы. Никакой стабильности. Если, даже в глубоком тылу укладываясь спать, скажем, где-нибудь в Бердянске, обыватель не может с уверенностью сказать, что точно проснётся в своей постели живым и здоровым, и ночью ему на голову не обвалится потолок, то говорить о зонах вооружённого конфликта.
В период временного перемирия боевые действия Республиканских войск и Приднестровских ополченцев ограничивались локальными перестрелками и мелкими пакостями. Стороны досаждали друг другу. Так скорый поезд Москва-Кишинёв, путь которого пролегал по территории непризнанного государства, остановили без видимых причин в Тирасполе, и Арнольду Казимировичу с Зоей Васильевной ничего не оставалось, как ждать. От сидения в купе главный редактор «Лесной промышленности» одурел. Захотелось размять ноги и в обход запрету проводника, он-таки умудрился выбраться на перрон и тут же оказался лицом к лицу с бравым ополченцем в форме солдата советской армии и милицейским капитаном. Вооруженные автоматами Калашникова оба подозрительно смотрели на незнакомого гражданина с красным лицом от выпитой в обед водки.
– Ты кто? – спросил ополченец, дыхнув на пассажира густой смесью репчатого лука и перегара.
От бесцеремонного «ты» Арнольд Казимирович растерялся и вымолвил первое, что пришло на ум:
– Главный редактор из Москвы.
Милицейский капитан секунду соображал. Он вспомнил наказ начальника подчинённым встретить журналиста из Москвы. Журналист этот прислан взять интервью у Президента Смирнова.
– Вы к Президенту? – поинтересовался капитан.
– Да, – отозвался главный редактор, подразумевая совсем другого президента.
– Так мы ж вас заждались! – обрадовался капитан. Он первым обнаружил гостя из Москвы, хотя его никто не уполномочивал, и в служебном рвении поспешил сообщить по рации о счастливой находке. Через минуту трое в штатском вежливо оттеснили ополченца и капитана от «московского гостя», вынесли из купе вещи и препроводили «секретаршу» и её начальника к бежевой «Волге».
– Смотри, машина как у нас! – обратилась Зоя Васильевна к мужу.
– Ни спасибо, ни насрать, – обиделся капитан вслед «гражданским».
– Кому сало жрать, а кому дерьмо клевать! – поддержал обиду напарника ополченец. – Пойдём-ка, «доклюём» самогонку. Ещё полбанки осталось.
Аркадий Казимирович прежде бывал в Тирасполе в служебных командировках. Город ничем не запомнился ему. Особых достопримечательностей в нём не обнаружилось. Памятник вождю мирового пролетариата, уделанный голубями. Танк, с задранной в небо пушкой на постаменте, и ёлки у дома правительства. Обычная подборка советского зодчества. Иногда стандартный набор городских достопримечательностей варьировался в зависимости от местного колорита или исторических событий и личностей, которые сыграли в этих событиях важную роль. Как, например, в Тирасполе, в дополнение к увековеченному в камне «вождю», благодарные потомки почтили вниманием генералиссимуса Суворова, усадив на каменного скакуна. По сути, командированный товарищ, выезжая из родного захолустья, прибывал точно в такое же. На улицах те же лица, угнетённые заботой, «где достать» или «у кого перехватить до получки», те же очереди в магазины, в бани, в рестораны, в поликлиники и на кладбища. Единственно, что вносило разнообразие в общее единообразие союзных городов – это отделы вино-водочных изделий. В южных городах союзных республик ассортимент горячительных напитков, предлагаемый потребителю, выходил за рамки – водочка, коньячок, «портешок». На прилавках свободно стояли сухие и креплёные вина. Таким образом, приезжий расширял свой кругозор методом непрерывной дегустации и в итоге покидал город в счастливой уверенности, что краше этого нет места на земле.
Арнольд же Казимирович приезжал в бывшую столицу Молдавии не из захолустья. Поэтому смело напивался, понимая, что ничего особенного или интересного не пропустит. Затем его погружали в поезд и отправляли домой в Москву. За сутки пути тогда ещё рядовой журналист отсыпался, приходил в себя и на пространный вопрос коллег: «Как там?» отвечал так же пространно: «Нормально».
За окном автомобиля мелькали ничем не примечательные улицы. Сопровождающий чутко уловил тоску на лице гостя и предложил коньяку. Главный редактор, не ломаясь, принял из рук «разливающего» серебряную стопку, наполненную до краёв, и заглотил махом. Теперь можно ехать хоть к чёрту лысому, – решил Арнольд Казимирович. Но повезли его в другом направлении, а вещи с «секретаршей» в гостиницу.
