Арнольд Казимирович заволновался. Он не думал, что в результате глупой истории с черепом пострадает жена. Хотелось «срубить» деньжат по лёгкому и только. Обойдётся, – увещевал себя главный редактор. Забавно другое. Он – двойной агент. Работать на два правительства, являясь гражданином третьей страны, это не каждому профессионалу по зубам. Вот так, доживёшь до седины, лысины и вставных челюстей, соберёшься подводить итоги, и вдруг выяснится, что шёл ты не туда и не с теми. Сколько таких, – утешался Арнольд Казимирович. Мне бы в молодости в разведку надо было определиться. Чего я в политехнический институт полез. За казённый счёт виски с коньяками хлебал бы, да вражеских контрразведчиц драл. Сейчас бы в чине генерала в отставке цветочки на даче разводил, да мемуары пописывал.
Куцуляк ликовал. Ему снова поверили, он в деле. Теперь треклятый «профессор» от него не уйдёт. Он лично всадит в него обойму, потом, когда выполнит задание. Этой своей радостью бывший учитель поделился с «журналистом из Москвы». Куцуляк понимающе подмигнул Арнольду Казимировичу. Я, типа, учитель, он, типа, журналист, а брать вражину вместе будем. Из столицы специалиста прислали! По возрасту в чине не ниже полковника, – прикинул Куцуляк. Большой человек, и я с ним в связке. Значит, ценят. От радости учитель взялся болтать о своих подвигах, о том, как его группа нарвалась на засаду, как все полегли, а «профессор» ускользнул. Постепенно Арнольд Казимирович с изумлением понял, что речь идёт о его сыне, что недоносок с почтальонской сумкой, шепелявый, рыжий, с глазами навыкат желает смерти Вене.
– Вы лично знакомы с «профессором»? Он сжёг ваш дом, обесчестил жену, истребил детей, разрушил вашу жизнь? – спросил главный редактор «помощника».
– Нет.
– Так за что же вы хотите его убить?
– Потому, что он враг. Мой личный враг!
Куцуляк говорил искренне. Простить провал операции, смириться с поражением, признать, что на земле есть люди умнее, хитрее, находчивее? Немыслимо! Расписаться в собственной никчёмности и ненужности. Почему ему, такому необыкновенному судьбой, было уготовано родиться в семье матери-крестьянки и недоразвитого отца-алкоголика. Почему он вынужден всю жизнь терпеть насмешки коллег и безразличие женщин. А так называемым «золотым мальчикам» подают сливки жизни с рождения. Где справедливость?! Есть один способ восстановить её. Бывший учитель погладил перочинный ножик в кармане. Даже гвоздь в умелых руках становится грозным оружием, – размышлял Куцуляк. Пистолет ему не дали, опасаясь обыска в прифронтовой зоне. Ничего, в бою раздобудем трофейные стволы, – не унывал «почтальон».
Потрясённый фанатичной убеждённостью Куцуляка в том, что всё, что недоступно его осмыслению необходимо уничтожать, Арнольд Казимирович почти протрезвел. Сколько ненависти! Веня, безобидный парень, даже не подозревает, что сумасшедший неудачник жаждет расправиться с ним. В часы досуга главный редактор любил поразмышлять о мироустройстве и праздно поболтать за рюмочкой коньячку о его несовершенстве. Он сыпал трюизмами, перевирал цитаты философов, но только теперь, стоя лицом к лицу с недоразвитым субъектом, остро осознал, как безответственно жил, отворачиваясь от подобных типов, делая вид, будто их не существует. Не связываться с хамами, не мое дело – закон, которого придерживается большинство, и он в их числе. Сам нарвётся когда-нибудь, получит по морде. Но хамов меньше не становилось, и они редко нарывались. Почему? Потому, что их «прощали», не связывались. А они, чувствуя свою безнаказанность, двигались дальше, гадили в души, лезли вверх, потом руководили, потом сажали, потом расстреливали. Мне не изменить весь мир, – размышлял Арнольд Казимирович, но на своём участке, СВОЙ мир, то, чем дорожу и кого люблю, я обязан защищать.
Иногда полезно вопреки запрету выйти на перроне. Арнольд Казимирович широко улыбнулся учителю и дружески обнял его за плечи.
– Мы снимем с этого «профессора» скальп, Коля! – пообещал главный редактор.
Куцуляк в восхищении посмотрел на своего единомышленника, соратника, друга. Он не мог поверить своему счастью. Полковник из Москвы обнимает его, как родного. Человек, облеченный властью, в дорогом костюме, запросто распивающий коньяк с президентом, ведёт себя с ним, Куцуляком, как с равным. Значит, разглядел в нём изюминку. Проникся доверием, полюбил. Возможно, после задания заберёт с собой в Москву! Талантливые, умные люди везде нужны. Куцуляк цвёл от счастья и обрисовавшихся в его жизни соблазнительных перспектив.
