Вечером «старший» цыган, ведя наблюдение из зарослей лопуха и бузины на окраине села Парканы, на фоне темнеющего неба и бурильной установки разглядел два силуэта. Мужчины шагали от моста через Днестр. По громкому разговору между ними было понятно, что они хотят быть замеченными и услышанными. Цыган вышел к путникам, отдирая от штанины прицепившийся репей. Незнакомцы остановились. Тот, что в заношенных сандалиях на босу ногу, снял с плеча почтальонскую сумку и поставил перед собой на пыльную дорогу. Другой, с холёным лицом, в новеньких джинсах и голубой футболке-поло, оставил рюкзак за спиной.
– Кто такие? – не здороваясь, спросил цыган на молдавском языке, блеснув серьгой в ухе.
– Здороваться надо, ромал, – ответил Куцуляк на том же наречье. Его замечание проигнорировали. – Ищем археологов.
– Зачем?
– У гостя из Москвы к «профессору» дело.
За спиной у Куцуляка и главного редактора обозначился другой цыган. Он приказал поднять руки и умело обыскал «странников» с головы до пят. Арнольд Казимирович с укоризной посмотрел на учителя. Ты куда нас привёл, падла? В табор? Учитель исподтишка виновато поглядывал на «полковника». Разведка доложила, что на противоположном берегу раскинулся лагерь неподалеку от села. Научная экспедиция. А уж кого в неё набрали, пёс их знает. Может, и цыган. А что цыгане не могут стать археологами? Да, легко!
После коротких переговоров по рации «старший» кивком указал направление движения. Учитель подхватил свою сумку с земли и двинулся за Арнольдом Казимировичем.
По распоряжению Попы людей поселили в большие воинские палатки – отдельно женщин и мужчин. Чтобы все оставались на виду. А если кому приспичит исполнить супружеский долг? – заволновались в бригаде штукатуров-маляров. Кому приспичит – милости просим в лопухи! – отрезал убеждённый холостяк Попа. Больше всех возмущалась Тамара Петровна. С какой стати она должна терпеть лишения и жить в скотских условиях?! Ходить по нужде в кусты и мыть в тазу только руки. А остальное? Вспомните пионерское детство, голубушка, – утешала её Наталья Игоревна. Казаки-разбойники, «Зарница»! Меня не приняли в пионеры. У меня папа репрессированный. Тогда комсомольские походы за романтикой, песни под гитару у костра и всё такое. На счёт «всего такого» – я не против, а «остальное» – в гробу я видала!
В отдельных палатках жили «цыгане» и «профессор» с полковником. У входа к «руководителям» экспедиции постоянно дежурил человек. При появлении «старшего» с серьгой охранник вытянулся по швам, как и положено цыгану на боевом посту. Где-то вдали тишину наступающей ночи разорвал яростный женский хохот и мужское «ржание». Это поэтесса развлекалась в «бутылочку» со свободными от службы «цыганами» из отряда «Бужор». «Старший» встретился глазами с охранником, оба ухмыльнулись. Хоть какая, а баба. Всё веселей.
При появлении отца в палатке Веня радостно осклабился, но вместо объятий сделал шаг вперёд, кивнул по-военному и сухо пожал руку.
– Рад вас видеть, полковник, – сказал он.
Арнольд Казимирович опешил:
– Ты здесь совсем оху-у-у… – увидев постороннего на соседней койке, главный редактор сообразил и выправил ситуацию, – …дал на казенных харчах.
Посторонний встал и с достоинством маршевым шагом в домашних тапочках приблизился к гостю из Москвы.
– Попа, – представился он.
Не понял! Глаза Арнольда Казимировича сузились, кулаки сжались.
– Полковник Попа, – дополнил Чезар Георгиевич.
Пьяный, что ли? Главный редактор принюхался. Вроде не пахнет. Тогда дурак.
Веня угадал замешательство отца и внёс ясность, указав на Чезара Георгиевича:
– Это господин полковник, а фамилия его – Попа.
Теперь нахмурился настоящий полковник и недобро посмотрел на москвича. Не успел приехать, а уже дурочку валяет, внимание на фамилии акцентирует. Веня снова вмешался:
– После контузии в Афганистане Арнольд Казимирович плохо слышит.
Чезар Георгиевич понимающе кивнул и сменил гнев на милость. Он лично пододвинул табурет гостю и громко сказал, почти крикнул:
– Присаживайтесь!
Резидент из Москвы поморщился и, «воткнув» мизинец в ухо, почесал его.
Куцуляк переминался в сторонке, в неверном свете керосиновой лампы, подвешенной на железном крюке под потолком. На учителя никто не обращал внимания, пока Попа не пригляделся. Учитель онемел от ужаса. Сейчас его спросят, как он здесь оказался. Как попал в общество «российского полковника»? Где вы могли пересечься? Что всё это значит?
Арнольд Казимирович обернулся в направлении взгляда Попы и сказал:
– А, этот. Мой помощник, секретный агент.
Полковник Попа медленно сел на свой табурет. Он вдруг понял игру «русских». Руками идиота-простачка «учителя», они хотели убрать «профессора», чувствуя, что тот склоняется к сотрудничеству с молдавскими властями. «Учитель» оказался вовсе не простак, а хорошо подготовленный, коварный враг. Осознав свою беспомощность, эти двое явились сюда, чтобы договориться. Или ликвидировать «светило»? Пошли ва-банк. Будут зубы заговаривать, а потом улучат момент и… ни тебе «реликвии», ни генеральских погон.
