Впервые в жизни полковник Попа не выполнил приказа начальства. Он не мог этого сделать физически из-за нечеловеческой головной боли. Голова не просто болела, она раскалывалась и трещала так, будто Чезар Георгиевич нырнул с колокольни рыбкой на асфальт, сложив руки по швам. Помощь пришла неожиданно от «врага», которого после вчерашнего язык не поворачивался так называть. Разведчики перешли на «ты», троекратно облобызавшись. «Русский резидент» оказался своим парнем в доску и с удовольствием откликался на имя Арни. В свою очередь полковник стал для нового друга «Герычем». «Профессор» до того допился, что называл «резидента» папой. И вот сейчас «папа», подсев к телу умирающего, держал в руках гранёный стакан водки и солёный огурец на вилке.
– Выпей, Герыч. Отпустит, – ласково увещевал Арнольд Казимирович, Чезара Георгиевича.
Полковник поморщился, взял стакан трясущейся рукой и выпил мелкими глотками. От пищи его тошнило, поэтому огурец остался нетронутым. Герыч откинулся на подушку и уставился в брезентовый потолок. В желудке происходила нешуточная борьба. Рвотные позывы сотрясали тело. Полковник мужественно терпел, зная по опыту, что так надо. Через некоторое время приятное тепло поползло по туловищу. Тошнота и мучительная боль отступили. Ещё сто граммов поставили полковника на пока не окрепшие ноги. Покачиваясь, он вышел из палатки по малой нужде. Увидел яркое солнце над головой и стрижей высоко в небе. Свет ослепил полковника, он заслонился рукой. Сделав своё дело, поспешил обратно в палатку. Чёрт с ним с приказом. Остатки совести не позволяли Попе вот так вот ни с того ни с сего выкинуть «московского гостя» из лагеря. Пусть ещё денёк отдохнёт, а потом отправляется со своим агентом туда, откуда пришёл.
Полковник собирался в целях оздоровления организма принять ещё немного водки. Губы его потянулись к поднесённому стакану, но снаружи послышалось приближение возбуждённых голосов. Раздосадованный Чезар Георгиевич поставил стакан на тумбочку. Через секунду в проходе палатки показался «старший» цыган. В спину его толкали рабочие и возбуждённо галдели. «Нашли, Чезар Георгиевич! Кажется, нашли «реликвию»!» «Московский гость» удивлённо уставился на рабочих. То есть, как нашли?! Это что же у вас здесь всё по-настоящему?
Полковника же ударило в жар. Обильный пот крупными каплями покатился по спине, лицу и подмышками. Вот оно! Свершилось! Нестерпимо яркий свет генеральских звёзд застлал взор Чезара Георгиевича. Стало быть, ВСЁ правда!!! Череп, «реликвия», «профессор» – это не бред, не сон, это явь. Полковник ущипнул себя за ляжку. Больно! Не сплю! Виктория!!! От перевозбуждения контрразведчик залпом «замахнул» стакан и полез натягивать ботинки. От нетерпения шнурки не поддавались. «Куратор» экспедиции бросил их и побежал вслед за остальными, спотыкаясь и ежесекундно приговаривая на ходу: «Куда же вы, мать вашу, начальника забыли!».
Вокруг Ивана Тимофеевича сгрудился народ и наблюдал, как тот, стоя по пояс в яме, совковой лопатой аккуратно выбирает глинозём и перекидывает наверх. Полковник растолкал плечи и спины и встал подле «профессора». Внизу из грунта торчал кусок замшевой ткани.
– Оно?! – спросил Чезар Георгиевич. В его голосе звучали мольба, надежда, ожидание чуда.
– Вне всякого сомнения, – отозвался Скутельник. – Вот что я нашёл на берегу, прогуливаясь утром. – Он разжал кулак и показал медную монетку времён правления русского царя Ивана третьего. – Это подтверждает мою теорию, что купец Никулеску пытался перейти реку в этом месте, и наймиты Софии Палеолог в пылу сражения обронили деньгу. Как бы то ни было, но интуиция мне подсказала, что искать нужно именно здесь.
О том, что медную монетку помог найти не только счастливый случай, но и детское увлечение «профессора» нумизматикой, не догадывались даже «концессионеры», которые, украдкой переглядываясь между собой, почёсывали затылки. Надо же, как оно удачно вышло. Мистика, какая-то. Точно, бог на нашей стороне.
– Жалко бур не пригодился, – посетовал Иван Тимофеевич. – Хотелось попробовать.
– Я тебе попробую! – воскликнул полковник. – Этой балдой ты бы раскрошил в пыль, смешал с землёй бесценную «реликвию». Смотри у меня, – погрозил кулаком Чезар Георгиевич. Он заставил «бурильщика» вылезти из ямы и сам полез в неё. Ещё разобьёт с дури. Работая по-собачьи руками, полковник откидывал землю себе между ног. Мешок, перевязанный ветхой тесёмкой, проступал всё отчётливее. Наконец Чезар Георгиевич, истомлённый ожиданием, потянул находку вверх. «Реликвия» звякнула, вызывая в старом цинике умиление и даже трепет.
– Открывайте, профессор, – с дрожью в голосе попросил полковник. Он бы не отдавал мешок никому, но слабость, неожиданно охватившая его тело, и страх уронить и повредить «сокровище» невольно подталкивали к благородным поступкам. – Это ваше право, вы его заслужили.
– Мы все его заслужили, – скромно ответил «профессор». Он потянул тесёмку, распустил её и извлёк из мешка хрустальный череп размером с нормальную человеческую голову. Послышались «охи» и «ахи». Все как завороженные смотрели на «древнейшее» изделие мастеров из Гусь-Хрустального. Оно сверкало на солнце, словно нарядная люстра, сотнями искрящихся огоньков. Веня торжественно передал череп полковнику и наклонился к мешку, чтобы достать «главное». Когда он выпрямился, держа в руках «реликвию», в толпе раздался не вздох, а стон. Хрустальные причиндалы во всём своём неприкрытом величии больше напоминали детородный орган не человека, а буйвола во время гона.
– Вот это дубина! – не смог удержать восторга Иван Тимофеевич.
– Сам ты дубина! Это произведение искусства! – осадил «бурильщика» полковник Попа.
Глаза Елены Валерьевны заблестели и замаслились. Женская половина смутилась, но когда «реликвию» пустили по рукам, ни одна дама не упустила возможности лично подержать «произведение искусства».
– Не мудрено, что с таким «богатством» Штефан стал Великим, – восхитился Василий Георгиевич.
– С таким, каждый бы стал! – заявил кто-то.
Воздух разорвал истошный женский крик. «Археологи» обернулись. От лагеря, полем к ним бежала «гадалка», путаясь в юбках и бренча монадами. Нечесаные спутанные волосы застилали лицо. Она размахивала руками и кричала:
– Моё, не троньте, моё!
– Спрячьте! – нервно приказал Попа «профессору». Веня быстро сунул «произведение искусства» в мешок и перекинул Воскобойнику.
«Молодая» ворвалась в толпу и попыталась вырвать череп у полковника. Чезар Георгиевич отвёл руки и кивнул. Два «цыгана» подхватили поэтессу под локотки. Попытки вырваться ни к чему не привели.
– Находка принадлежит государству, – заявил Чезар Георгиевич. – Претендовать на череп вы не можете, ибо это имущество не может считаться имуществом, совместно нажитым в супружеском браке. Вам и так слишком многое позволили. Пора угомониться.
– Вы не имеете права! – верещала Лари. – Я буду жаловаться Мирче. Я сотру тебя в порошок…
Она бесновалась и плакала от злости и досады, извивалась и пыталась вырваться, но «цыгане», приученные к жёсткой дисциплине за долгие годы работы в «таборе», цепко держали ряженую.
От былого благодушия ничего не осталось. Глаза Попы стали вновь непроницаемыми. Он холодно смотрел на «резидента».
– В сложившейся обстановке, Арнольд Казимирович, во избежание утечки информации я вынужден задержать вас и вашего помощника на неопределённое время, – сообщил Чезар Георгиевич.
Рука «старшего» цыгана с серьгой в ухе легла сзади на плечо главного редактора.
– Где второй? – озаботился Попа.
Все закрутили головами по сторонам. «Агент» исчез.
Куцуляк бежал со всех ног к мосту. Вот, значит, из-за чего весь сыр-бор! Дело вовсе не в «профессоре». «Реликвия», всем нужна «реликвия». Необходимо сообщить «своим» о находке.
Впереди, отрезая дорогу «почтальону», к мосту мчался «цыган». Ничего не оставалось, как менять направление и бежать в гору мимо старой крепости к Бендерам. Предвидя манёвр беглеца, «цыгане» заходили справа, забирая Куцуляка в кольцо.
Наблюдавший за «бегами» зенитчик, батарею которого расположили близ крепости, позвал старшего:
– Вить, а Вить, глянь-ка! Цыгане мужика ловят! Наверное, упёр у них что-то!
Старший, с сержантскими лычками на погонах, взял из рук бойца бинокль и посмотрел.
– К нам бегут. На кого ставишь?
– Пачку «Примы» на цыган.
– Принято. Я на мужика.
Куцуляк, измождённый систематическим нарушением режима, недоеданием и злоупотреблением алкоголя, понимал, что ему не уйти от преследователей. Ватные ноги не слушались, сердце выскакивало из груди, отстукивая, как пулемёт «Максим» последние патроны в ленте. Ещё немного и оно разорвётся. И когда оскаленная злобным азартом морда «цыгана» приблизилась на расстояние вытянутой руки, между «охотником» и «дичью» выросла фигура военного в полевой форме. Точнее она не выросла, а спрыгнула откуда-то сверху. Не то, чтобы Витёк пожалел пачку сигарет, хотя и это тоже. Скорее из озорства и скуки ему захотелось размяться. От его вмешательства «цыган» кубарем полетел под горочку с разбитыми зубами. Ему на помощь подоспел другой «цыган» и оказался рядом с товарищем и тоже с разбитыми зубами. Однако ромалы не собирались сдаваться. Выхватив из-за поясов ножи, они бросились расправляться с сержантом. Так не годится, – нахмурился рядовой друг Витька. Сняв ремень, он намотал его на руку отполированной до блеска пряжкой вверх со звездой на ней, и захваченный почином Витька, тоже побежал «разминаться». К дерущимся подтянулись ещё два «цыгана».
– Зови подмогу! – рявкнул на «почтальона» Витёк. Стоя спинами, друг к другу, военные отбивали атаки превосходящих сил противника.
Куцуляк выбрался на дорогу. К радости его впереди появился милицейский «Уазик» с синей «мигалкой» на крыше.
– Наших бьют! – истошно заорал он.
Наряд из трёх человек, оправляя кителя и автоматы на плечах, вышел полным составом посмотреть.
– Кого это «наших»? – неохотно спросил офицер в чине лейтенанта, с двумя звёздочками на погонах.
Драка приобрела затяжной и ожесточённый характер. На разодранных гимнастёрках военных проступила кровь, и дело подвигалось к серьёзному членовредительству, возможно с летальным исходом. Кого именно милицейские приняли за «наших», Куцуляк так и не понял, но через минуту в пыли катался наряд в полном составе. «Цыгане» брали верх. Из кустов недвижимо торчали ноги милиционера в ботинках. Другой, стоя на коленях, держался за окровавленную голову. Раздался выстрел, за ним другой. На шум прибежали гвардейцы. За гвардейцами молдавские полицейские, которые после преобразования милиции в полицию не признавали приднестровских милиционеров, так же как те считали полицейских ряжеными клоунами. Вымещая взаимные обиды, стороны двинулись стенка на стенку. Отовсюду к месту конфликта сбегались военные, на ходу закатывая рукава, наматывая ремни пряжками вверх и расчехляя ножи. Не теряя времени, «почтальон» заковылял предупреждать «своих» о находке. Но уйти не получилось. Усатый гвардеец схватил его за шиворот и поволок в свалку:
– Сейчас каждый боец на счету. Нейтралитет отменяется. За Родину! За Суворова!
Одним ударом кирзового сапога в ухо «почтальона» сшибли с ног. В голове зазвенело так, словно на фрезерном станке растачивали деталь. Попытку подняться пресёк удар прикладом по затылку. Свет выключили. Приднестровского разведчика Куцуляка не стало.
С самого начала полковник Попа наблюдал за погоней и возникшей в результате её дракой, которая на глазах разрасталась в вооружённый конфликт. Атмосфера накалялась. Чезар Георгиевич экстренно связался с министром обороны Республики и доложил о находке и о возникшем в этой связи «разногласием сторон». Министр обрадовался и тут же взволновался. Проклятые сепаратисты посягнули на святая святых – «причиндалы» Великого Штефана. Следовательно, на целостность и суверенитет страны.
Президент Мирча от восторга хлопнул в ладоши. Яйца наши! Ай да «профессор»! Ай да народный герой! Но ликование Мирчи Ивановича сменили тревога и страх. Не дай бог «реликвию» отобьёт враг. Ни тебе мирового господства, ни полагающейся к нему власти и богатства. Бросить бронетанковую бригаду на прорыв! Отбить яйца у противника! Пора покончить с сепаратистами!!! У нас нет бронетанковой бригады, господин президент. Тогда бросайте, что есть.
Известие о приближении механизированной колоны к Бендерам со стороны Кишинёва Игорь Николаевич воспринял как начало войны. Наблюдатели ещё с утра докладывали о движении на противоположном берегу Днестра, о скоплении «археологов» на окраине села, об их ликовании. Видимо, нашли что-то. Знаем, знаем, что! Держи карман шире. Так мы вам череп с «реликвией» и отдали. Всеобщая мобилизация! Добровольцам раздать оружие и патроны. Казаков и гвардейцев на передовую. Отстоим Родину, мать нашу!
