Толпа обступила «вертолёт» и с восторгом приняла в объятия своих спасителей. Женщины лезли целовать отважного офицера. Мужчины дружески хлопали солдат по спинам и предлагали выпить самогонки. Иван Тимофеевич подлетел с бутылём и стаканом, и взял на себя почётную обязанность разливающего. Президент Попеску бочком подкрался к дверцам и попытался проникнуть внутрь бронемашины. Его манёвр жёсткой хваткой под локоток пресёк художник Опря, посчитавший, что в первую очередь поле брани должны покинуть женщины и творческие работники, внёсшие бесценный вклад в культурное развитие республики. Но в коллективе оказались почти все творческими работниками, включая бригаду штукатуров-маляров и работников ликёроводочного цеха. По заявлению завхоза Евсеева все сотрудники «Дома просвещённых» могут также считаться сподвижниками искусства. Садыковский, Битков, Ион Лазаревич и «концессионеры» оказались вне условного списка. Даже кандидатуру полковника Попы отодвинули на второй план. Беспредел какой-то, – возмутился полковник и поискал глазами «резидента», ища у коллеги сочувствия. Разгорелся не шуточный спор. Каждый считал себя бесценным, внёсшим вклад и прочее. Больше всех распалился редактор республиканской газеты. В его лице республиканская журналистика понесёт невосполнимую утрату. И не надо на меня таращиться с таким презрением, Елена Леонидовна! Вам-то, как женщине, местечко в машине найдётся. Рафаил Данилович с укоризной посмотрел на соратника и друга, возможно, теперь уже бывшего. Пришедшей было в себя супруге господаря «цыгане» снова «выключили звук», меньше хлопот.
– Надо тянуть жребий! – предложила Наталья Игоревна.
– Какой жребий?! – заорал на неё полковник Попа. – Мы отрезаны от внешнего мира!
Все разом умолкли. То есть, как «отрезаны»?
– В городе идёт бой, – без истерики, но нервно сообщил полковник. – К своим без подкрепления нам не пробиться. Подполковник!
Бубулич ещё не совсем привыкший к новому своему чину повертел головой по сторонам, отыскивая предмет всеобщего внимания и Попы в том числе. Наконец, догадался, что обращаются к нему и вытянулся по стойке смирно.
– Как, по-вашему, у нас есть шансы? – спросил Бубулича полковник.
– Нужно вызвать подкрепление, а до его прихода занять круговую оборону, – смело ответил офицер. Самогонка наполнила его дух мужеством, а маслянистые глаза Елены Валерьевны с блядской поволокой – молодецкой удалью. – Всем даже в три ходки на борту бронетранспортёра не уместиться…
– Мы можем в три слоя, – перебила Елена Валерьевна, – женщины внизу, мужчины сверху, закроют нас своими телами. Можно наоборот, чтобы нас не раздавили.
– Заткнись, б…. отродье! – рявкнул «куратор». – Ей что война, что крестины, лишь бы ноги раздвинуть. Продолжайте полковник.
– Подполковник, – скромно поправил его Бубулич.
– После выполнения задания звезда на погоны и звезда героя на груди вам обеспечены!
– Рад стараться! – благодарная слеза умиления блеснула на стыке век боевого офицера. Ещё вчера он командовал ротой. Сегодня батальоном. Завтра полком. Послезавтра… В голове Бубулича смерчем пронеслась вся его короткая воинская жизнь, полная лишений и горьких дум о несправедливости начальства и злопыхательстве сослуживцев. Как славно, что он послушался собственного сердца и совета тестя и вернулся на родину. Дома, как говорится, родные стены помогают. Карьерному росту тоже.
Окрылённый перспективами служебного повышения, Бубулич продолжил излагать свой искромётный план, высекаемый гранитом мудрой мысли и порывом воинского экспромта.
– Я предлагаю занять круговую оборону. Для этого мы лопатами и мотыгами, коих у вас в избытке, окапываем территорию лагеря. В траншеи зарываем острые колья и маскируем их ветками и листьями. И ничего не подозревающие враги, побежав в атаку, провалятся в яму…
– …яйцами на колья. Оригинальный план, – не скрывая иронии, высказал своё мнение Скутельник.
– Вы тоже находите?! – обрадовался Попа. – Вот что значит война! Не случись её, разве открыли бы мы такого блестящего стратега, как полковник! Больше бы таких золотых голов!!! Немецкий «Блицкриг» показался бы Европе черепашьими гонками.
– М-да, – буркнул Венедикт.
– Приступайте, «профессор», – распорядился полковник, – а я тем временем свяжусь с главнокомандующим. Пусть шлёт подкрепление.
На самом деле Попа не помышлял о подкреплении. Его вполне устраивало сложившееся положение дел. Он отвёл в сторону Бубулича и заговорил с ним вполголоса, ежесекундно озираясь на «профессора», «резидента» и «концессионеров». «Куратор» не стал бы ни с кем церемониться и мог решить вопрос с позиции силы, не привыкать, но останавливало полковника опасение получить отпор. Что если «резидент» и его люди вооружены? Так или иначе, о ходе операции необходимо было докладывать лично министру обороны. Полковник доложил.
