Брось ты, Рафик, выпей! Кому нужна твоя галиматья? Кому нужно прошлое в этой стране, если никто не знает будущего? И кому нужно будущее, если никому нет дела до прошлого?!
В разгар веселья снаружи послышался рёв мотора, крики и ругательства. В палатку ворвался Скутельник.
– Граждане археологи, «жопа» сбежала!
– Чья?
– Попа с «реликвией», поэтессой, цыганами и офицером на БТРе.
Возбуждённый народ высыпал на свежий воздух посмотреть вслед удаляющемуся бронетранспортёру. Никогда Чезар Георгиевич единовременно не удостаивался такого количества «тёплых» слов в свой адрес.
Бросил, падла! Теперь нам точно хана. Что делать? Уходить надо, пока не поздно. Зачем? Мы же мирные археологи. Пьём самогон, никого не трогаем. Не будем высовываться – всё обойдётся. Кому мы нужны? А так, пойдём на левый берег, левые подумают – мы «правые» – обстреляют. Двинем на правый берег, правые решат – мы «левые» – опять обстреляют. Так куда ж бедным археологам податься? Сидите, пейте, вам говорят! Эй, сержант, скажи своим, чтобы автоматы попрятали и до маек разделись. А-то из-за вас – нас перекоцают.
Связист Бубулич никак не мог наладить рацию в боевой машине. Неведомое повреждение мешало доложить министру о выполнении задания. Может быть, волна сбилась, покрутить надо. Крутили уже, ничего. Как вы вообще до подполковника дослужились, – негодовал Попа, – если с обыкновенной рацией справиться не можете? Сами попробуйте! Начали щёлкать и крутить в четыре руки. Внутри машины трясло и бросало из стороны в сторону. Скорее бы доехать до своих. Да хоть куда-нибудь. Осточертели все хуже горькой редьки. Выбирайте выражения, полковник, не забывайте, что едете с женой господаря. Да пошла ты, «жена». Корова ряженая! Сам ты… Попа повёл бровью. Угрюмый «цыган» потянулся к прикладу автомата. Не надо! Поэтесса умоляюще сложила ладони у подбородка. Вы замечательный человек, полковник. То-то, сиди смирно и не вякай. Под колесом машины что-то хлопнуло, она накренилась и встала. Что там ещё? Водитель выбрался наружу и вскоре вернулся. Вид у него был виноватый.
– В яму от мины попали, надо бы толкнуть.
– Куда смотрел, когда ехал?! Морда! – от досады Попа съездил солдату по уху.
Попытку офицера Бубулича и «цыган» выбраться из броневика пресёк пулемётный огонь. Пока никто не пытался покинуть машину – обстрел не возобновлялся. Вот попали! И что теперь прикажете делать? Врукопашную! Вы что, полковник, совсем того?! У них там целая армия. А нас всего ничего. Вам надо – вы и деритесь! И это говорит вчерашний герой, боевой офицер?! Да, вчерашний, да, офицер. Отсидимся, может, всё и обойдётся.
Попа пододвинул мешок поближе.
– Кстати, что у вас там? – поинтересовался Бубулич.
– Вас это не касается, – отозвался полковник. – Вернёмся, будут вам звёзды и на погонах, и на кителе, – злорадно процедил он сквозь зубы.
– Покажите, что в мешке. Ради чего мы в пекло лезли? – упёрся Бубулич.
– Сидеть на месте, – полковник упёр дуло «ТТ» в живот офицера.
– Голова моего мужа, вот там что, – ответила поэтесса.
Бубулич открыл рот и уставился на полковника. Садисты, сумасшедшие, варвары! Отрезали голову человеку и устроили бойню. Боже мой. И я служу этим выродкам?! Бубулич брезгливо поморщился и отвернулся от полковника и мешка в его руке.
