Иногда я находил их в библиотеке, которая была оборудована на чердаке. Эта маленькая комнатка со шкурами на полу была заставлена антикварными шкафами, книжными полками и столиками со странными скульптурами, которые дядя Витя создавал сам. Коля называл это «современным искусством»: хаос геометрических фигур, гнезда из гвоздей и арматуры, металлические куклы вуду из стальных тросов, похожих на китайскую лапшу… Когда я увидел эту коллекцию впервые, она показалась мне снами сумасшедшего. Я отмахнулся от уговоров Колямбы рассмотреть все внимательнее, но потом с удивлением для себя обнаружил, что мне хочется взглянуть на скульптуры снова. Это было как гипноз: если я долго не заходил к Коле, меня начинало тянуть туда с силой черной дыры – причем даже если Рамины не было. Но без нее было скучно, и в такие дни если я и приходил, то не для того, чтобы провести время с ребятами, а чтобы меня оставили одного в библиотеке, среди этих железных призраков, в которых я находил все новые детали и образы.
Попасть туда можно было, поднявшись по мрачной винтовой лестнице, похожей на те, что змеятся кольцами в башнях средневековых рыцарских замков. Вдоль темных стен пылились полки с керосиновыми лампами, медными турками и огромными чеканными блюдами. На потолке таинственно подмигивала бликами мозаика с пестрыми узорами, похожими на завитки калейдоскопа, а на повороте между этажами неожиданно выглядывала из бронзовой рамы голова настоящего лося. Это чучело всегда пугало меня. От вида его неподвижных агатовых глаз по спине пробегал холодок. Отсутствующие и печальные, они как будто слезились от осознания близкой гибели. Угловатые, потускневшие от пыли и полировки наждачкой рога уже не могли бросить вызов охотнику – они отбрасывали лишь заковыристую пепельную тень на зеленый ковер в углу лестничной площадки.
Сегодня я нашел ребят во дворе. Они ходили по каменному забору, балансируя и скрючиваясь, чтобы обогнуть ветки деревьев и заросли ежевики, тянущиеся вдоль ограды, как колючая проволока. Я знал эту игру: препятствия нужно обойти, не касаясь и не спрыгивая на землю.
– Привет!
Когда я сказал это, выйдя к ним, Колямба инстинктивно обернулся и, потеряв равновесие, рухнул с забора – прямо в куст шиповника. В ту же секунду он выскочил оттуда, чертыхаясь и накинувшись на меня с ругательствами.
– Не мог, что ль, не так эффектно появиться?! – Он снял футболку и начал злобно выковыривать из нее колючки, общипывая, как курицу.
Следовало бы извиниться, но я не стал. Не хотелось унижаться и раскланиваться при Рамине. При чем здесь я, в конце концов?..
– О, Ромка! Теперь он будет в моей команде. Привет! – спохватилась Рамина.
– Привет… А Женька где?
– Пошел руки отмывать. От шелковицы. Вон он, идет. Такой счастливый! Отмы-ы-ыл?
– Не-э-эт! – Женька шел по дорожке от калитки и широко улыбался. С довольным видом он помахал сразу двумя чернильно-фиолетовыми ладонями.
Наверное, с полчаса мы носились по двору, стреляя из водных пистолетов и брызгаясь из бутылок с продырявленными крышками, а потом Коля с Женькой притащили тяжелую артиллерию – шланг. Прикрутив его к крану, они забаррикадировались в полуразваленной теплице, к двери которой была прибита табличка «Приемная», и принялись вовсю поливать нас через разбитое окно. От ледяной воды я быстро закоченел, у Рамины тоже посинели губы. Женька же с Колей, наоборот, обсохли, согрелись и теперь смеялись над нами, спрятавшись за «зениткой».
Джон до того обнаглел, что сорвал розу с куста, росшего под окнами «Приемной», и, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, галантно бросил ее Рамине под ноги. Она могла сделать вид, что не заметила, но нет – подняла и воткнула в растрепанные, спутавшиеся волосы.
Мне как-то сразу перехотелось обливаться водой. Я внезапно вспомнил, что совсем перестал заходить к Алешке. Наверное, он обиделся – и правильно сделал.
– Я пойду. Надо еще сделать кое-что…
– Чего так? – Колямба ухмыльнулся.
– К другу зайти обещал.
Я посмотрел на Джона. Он поймал мой взгляд и не отвел глаз: краешки губ улыбнулись вызывающе и дерзко. «Я – победитель. Во всем. А ты – неудачник. Иди, ищи, кому пожаловаться». Вежливый, он никогда не сказал бы так, но именно это говорили его глаза.
Рамина поправляла расшнуровавшуюся сандалию – чертов Женькин подарок – и даже не посмотрела на меня.
– Ну, пока, ребят!
– Пока!
Стараясь сохранить беспечный вид, я развернулся и пошел к воротам, но тут из дома выглянула Колина бабушка. С обеспокоенным видом она двинулась навстречу мне.
– Ты куда, Роман?
– Мне еще к другу сегодня надо зайти. До свидания, тетя Вета!
– К другу? К какому другу? Нет, подожди! – Она вдруг схватила меня за локоть и нахмурилась: меж бровей легла суровая, дерзкая складка. – Идите-ка все сюда!
Удивленные ребята обступили нас.
