Выйти из Севастополя они должны были еще третьего января. Но шторм помешал. Даже море сопротивлялось, а вместе с ним и человек, понимавший его язык, – Филипп Сергеевич Октябрьский, командующий Черноморским флотом. Как вицеадмирал, он не мог сквозь пальцы смотреть на погодные условия и выступил резко против. Когда же рапорт отклонили, он стал уговаривать начальство хотя бы на несколько дней отсрочить высадку. Зная фарватеры Евпаторийской бухты, Филипп Сергеевич понимал, что большие суда даже в штиль не подойдут к берегу из-за мелководья. Он видел, что командование по-разгильдяйски, необдуманно бросает десант на совершенно явную смерть, не в силах обеспечить поддержку ни людьми, ни техникой, ни авиацией, ни флотом.
Однако Сталин приказал срочно освободить полуостров, и Дмитрий Тимофеевич Козлов – не крымчанин, человек не морской, в спешке разработал план. Основной десант был отправлен еще в конце декабря в Феодосию и Керчь. Теперь, чтобы отвлечь внимание врага, новые десантные батальоны должны были высадиться в Евпатории, Судаке и Алуште. Но что знал о мелях и зимних штормах этот родившийся в деревеньке под Нижним Новгородом бывший пехотинец?.. И все же Дмитрий Козлов получит свое звание командующего Крымским фронтом. Через месяц. Ценой десятков тысяч душ.
В Стрелке[13] десант разместили на кораблях – суда были выбраны небольшие, чтобы не привлекать внимания немцев, оккупировавших западный берег. Флагманским стал тральщик «Взрыватель», с ним в команде – морской буксир и семь катеров МО – «Морских охотников». Их называли «мошками» или «москитным флотом». Эти катера еще в Первую мировую охотились за немецкими подлодками, ведь именно субмарины наносили тогда наибольший урон нашим кораблям.
Несколько дней особый батальон ждал команды выйти в море, но о целях, задачах и пункте назначения им не говорили. Наконец, в ночь на пятое января сорок второго корабли вышли из гавани. Только после полуночи, когда Севастополь остался за кормой, капитан тральщика «Взрыватель», командир Евпаторийского десанта Николай Васильевич Буслаев, оповестил команду, что они идут в Евпаторию – к оккупированному, кишащему немцами берегу. Командование приказало захватить город, порт и аэродром, уничтожить немецкий гарнизон, установить порядок и организовать оборону до прибытия советских войск.
Задача не казалась слишком сложной: занять побережье и продержаться несколько часов – до прихода подкрепления. Командование предупредило, что «немец не ждет» и «высадка будет „ровной“». Но им не сказали главного: Евпаторийский десант осознанно отправляют на смерть, потому-то его и собрали из новобранцев, а не из опытных, ценных бойцов. Его роль – не захватить город, не освободить Крым, а лишь отвлечь внимание противника от осажденного, измученного, держащегося из последних сил Севастополя. Севастопольцам нужно было дать хотя бы несколько дней. Несколько дней передышки, чтобы собраться с силами.
Четыре часа катера шли без навигационных огней, теряя друг друга в зыбкой, тягучей темноте среди паутины подводных мин. Январский шторм заливал палубы проседающих выше ватерлинии кораблей. Крошечные «мошки», перегруженные боеприпасами и людьми, не вмещали морпехов во внутренних судовых отсеках, и поэтому моряки стояли вплотную друг к другу прямо на палубах, на пронизывающем штормовом ветру. Огромные валы обдавали черные бушлаты морских пехотинцев холодной водой. Промокшая форма мгновенно леденела, и моряки с нетерпением ждали восхода, который согреет и обсушит их на берегу.
В два сорок на подходе к порту оказалось, что бухта заминирована. Немцы освещали ее прожекторами, открыв прицельный огонь по кораблям.
«Пирс сожжен! Подойти не сможем. Роте морпехов высаживаться прямо в воду!» – отдал приказ командир высадки Буслаев.
Глядя на разыгравшийся шторм, на чернеющие ледяные волны, в которых отражались вспышки прожекторов и залпов минометной батареи, Николай Васильевич вышел на палубу и встал среди рядовых – тридцатидевятилетний капитан второго ранга с благородным лицом и задумчивыми глазами…
«Ну что, Евпаторийский десант, спускаем шлюпки, ребята! Не промочите ножки в январской водичке!» – рассмеялся капитан и по-дружески подмигнул своим подопечным.
В ту же секунду возле него разорвался снаряд.
– «В этом районе города пятого января тысяча девятьсот сорок второго года высажена основная группа Евпаторийского морского десанта» – здесь раньше на волнорезе табличка была… – Дедушка провел рукой по облицовке парапета. Остывший гранит леденил ладонь, но рука по-прежнему оставалась теплой: потому что родные камни…
Они свернули к трамвайным путям и остановились перед памятником. Строгий, лаконичный силуэт судна и профили мужественных, отважно кричавших что-то моряков…
– Мне больше корабль нравился, – опустив глаза, сказал Ромка.
– Да, – согласился дед.
