– Стой! Как он может быть в лагере, если все время здесь…
– Так ты его знаешь, что ли?
Я лихорадочно соображал. Это уже столько времени прошло, как мы не общаемся?.. Две недели? Или три? Или месяц?
– Ну а дальше?
– А что дальше? Маме позвонил, попросил, чтоб забрала. Невозможно уже было. За маму только обидно: ей ведь сказали, что меня подозревают в воровстве. Она, ясное дело, не поверила. Но осадочек, сам понимаешь.
– А Коля?
– Он там остался. Посочувствовал мне.
– Ничего себе! Посочувствовал.
– Не, ты зря иронизируешь. Он хороший друг. Поддержал.
– Поддержал…
Алешка не понял и продолжил:
– А теперь я вернулся – и что-то совсем настроения нет. И до школы еще целый месяц. Список литературы, что ль, начать… Ну а ты тут как?
– Дядя Саша приезжает.
– В отпуск?
– Если бы. Его уволили с корабля.
– Да ну?!
– Ага. Он ведь раньше между рейсами устраивался то ли слесарем, то ли токарем на завод. На моторную лодку копил, потом на одномачтовую яхту… Свою. Хотел на ней в кругосветки ходить, как Фёдор Конюхов. Вроде совсем немного не хватало. И тут ему два пальца отрезало станком… Мизинец и безымянный. Ну и всё. Не взяли в рейс. Медкомиссию не прошел. И судокомпания не захотела держать механика без пальцев… Вот и приезжает.
– Во дела!.. Вы с ним так здóрово в шахматы играли во дворе. Я помню. Как у дяди Саши перекур – он сразу с тобой за партию. Начнете – и на полдня… Мне бы такого дядю! Жалко его…
– Не то слово.
– А помнишь, ты под одеялом прятался от друга его?
– Влада? Мог бы не напоминать! Не история, а стыдоба.
У дяди Саши был друг детства Влад. Он жил в конце переулка, работал на КамАЗе и, когда ухмылялся, был похож на настоящего пирата. Он почти никогда не заходил внутрь нашего двора, «вызывая» дядю Сашу приближающимся звуком мотора, пыхтением выхлопной трубы и коробкой кузова, возвышавшегося на несколько голов над забором. «Шу-ури-ик!!!» – грозно орал он, и я представлял, будто это Ахилл вызывает на бой Гектора.
Когда мне было четыре года, Влад в шутку подхватил меня и посадил в кузов КамАЗа, а потом еще и дверь закрыл. Конечно, через пару секунд он меня выпустил, но и этого хватило, чтобы еще два года рассказывать в детском саду страшилку, как меня похищает ужасный дядька.
Другая история произошла следующим летом. Взрослые уехали, оставив меня дома одного, – и тут пришел Влад. В этот раз он был не на КамАЗе и не орал, как обычно, а вежливо постучался. Если бы я знал, что это он, то и не подходил бы к воротам, а так…
А так я подошел и спросил:
«Кто там?»
«Сашу можно?» – как ни в чем не бывало пробасил он прокуренным голосом.
Этого я не ожидал. Сердце беспокойно застрекотало. Что делать?! Меня всегда учили, что нельзя открывать посторонним дверь и тем более нельзя говорить, что взрослых нет дома.
«А он… в туалете!» – нахально заявил я, гордясь, что выкрутился из ситуации.
«Хорошо. Я подожду».
У меня перехватило дыхание! Как теперь быть? Почему я не придумал чего-нибудь получше?! Напомню: мне было всего пять лет. Дома никого, я один на один с человеком, который, как мне тогда казалось, пытался меня похитить!
На цыпочках пробравшись в дом, я запер дверь и задвинул щеколду. Что теперь? Ох, он начал снова тарабанить в ворота… А если он перелезет через забор? Где спрятаться, чтоб не нашли?
Я залез в кровать и, накрывшись одеялом с головой, закопался в подушки и заткнул уши, чтобы не слышать, как стучится Влад… Нужно уснуть! Сон – это как наркоз. Уснешь – и не страшно. Даже если тебя убьют во сне – по крайней мере, не больно будет! Полежав так какое-то время, я и правда уснул и сквозь дрему услышал, как похититель пробрался во двор и теперь дубасит палкой в окно… От этого звука я и проснулся. В окно колотили палкой испуганные мама, бабушка, дедушка, дядя…
– Алеш…
– ?..
– Я знаю, кто это, – мрачно сказал я.
– В смысле? Ты о чем?
– Я знаю, кто у вас в лагере воровал.
– Кто?
– Коля.
В свете фонарей тень опережала Колю: ей хотелось вырваться на пару шагов вперед, и, длинная, на тоненьких ножках, она растягивалась, как покусанная, обслюнявленная жвачка, зажатая в зубах. Правда, тень была эластичнее жвачки: ей хотелось оторваться от Колиных кедов, но кто-то привязал ее двойным узлом шнурков.
Коля закинул на плечо (как тяпку или лопату) бутылку подсолнечного масла, за которым его отправила бабушка. По другую сторону дороги, пытаясь не отставать, семенил котенок. Большой котенок, подросток, уже почти кот. Пугливо оглядевшись, он перебежал галопом проезжую часть и вприпрыжку догнал мальчика. Тот остановился и погладил его макушку подушечками пальцев – у самых ногтей:
– Эх ты, кот, ко-от!..
Котенок замурчал, потерся о Колины ноги и принялся ходить восьмеркой, опутывая кеды невидимыми нитями – будто чтобы привязать к себе.
Коты почему-то любили Колю и часто ходили за ним. Он не прогонял их – эта любовь была взаимной. Обычно усатые через пару кварталов теряли интерес и возвращались назад, в знакомые переулки. Самые настойчивые останавливались у Колиного дома, не решаясь войти внутрь.
