– Мы рады видеть всех вас в добром здравии! Чистота крови – чистота помыслов! – громко произнёс Фредерик Лир.
– Чистота крови – чистота помыслов, – вторили все вокруг.
Я сжал губы, чувствуя, как отец неодобрительно смотрит на меня из-под красной маски. Нелепость. Как мысли могут зависеть от того, какая по жилам течёт кровь? Они все априори считают, что чистокровный никогда не опустится до уровня полукровки или низшего. А те никогда не поднимутся выше. Потрясающее невежество.
Полукровка передо мной пошатнулся. Бокалы задребезжали, но он крепче ухватился за поднос. Стоять вот так ему было явно сложно. Несколько чистокровных неодобрительно оглянулись на шум.
«Попробуйте сами удержать столько бокалов, стоя вот так, идиоты», – пронеслось у меня в голове.
Я незаметно протянул руку, схватил один бокал и вылил шампанское в стоящую у дверей кадку с растением. Грунт мигом поглотил игристый напиток. Оставив пустой бокал рядом с толстым стеблем, я повторил то же самое ещё с двумя бокалами. Полукровка медленно выдохнул, всё так же не поднимая головы.
– Этот дворец принадлежит императорской семье Бёрко, и мы чтим традиции, сложившиеся…
Я стремительно вышел из зала. На подносе у полукровки осталось три бокала. Я бросил на него последний взгляд, отмечая, что юноше, кажется, стало легче.
А мне правда нужно было освежиться и успокоиться.
– Чистота помыслов, как же, – хмыкнул я себе под нос.
Я поднялся на второй этаж, где гостей было заметно меньше, и вошёл в уборную. Оскар умывался у раковины, да так яростно, что брызги долетали аж до двери.
– Э-э… хм, Оскар? – Я взял себя в руки; уйти незаметно не получилось бы. – Привет.
Он посмотрел на меня, торопливо закрутил кран и широко улыбнулся. Рубашка липла к телу, а мокрые пряди падали на лицо.
– Готье, друг, как поживаешь? – Он схватил сложенное полотенце, наскоро вытер лицо, руки и бросил его в корзину.
– Неплохо. Ты в порядке? – Я прикидывал, как он узнал меня в маске. Неужели по голосу?
– Как видишь, не очень, – вздохнул Оскар. – Люмьер держит оборону и не подпускает меня к Гедеону. Ещё и Николас с ними теперь ходит. Все против меня.
– Мне… жаль. – Я неловко подошёл к самой дальней от него раковине и принялся мыть руки.
Оскар снял с крючка свой пиджак, неуклюже натянул его, но уходить не спешил.
– Послушай, Готье… – заискивающе начал он, – а может, ты их отвлечёшь? Чтобы я смог поговорить с Гедеоном. На этаже здесь есть библиотека. Мы раньше каждый год устраивали тут тайные посиделки во время бала. – Он улыбнулся; голос его смягчился. – Курили или выпивали, пока никто не видит. – Он рассмеялся, словно вспомнил какую-то особенно запомнившуюся встречу.
– Здесь есть библиотека? Я не знал… – удивился я, а затем спохватился. – Гедеон курит?!
– Тише ты, – рассмеялся Оскар. – Позволяет себе по праздникам. Но обычно сигареты ему не по вкусу. – Он умоляюще взглянул на меня. – Ну так что? Поможешь мне? Я буду тебе должен. Просто отвлеки Люмьера, Николаса я беру на себя. А потом мы с Гедеоном поговорим. Это правда важно.
Меньше всего мне хотелось помогать Оскару, уже успевшему меня подставить. Тем более идти ради этого против брата и Люмьера.
– Не выйдет. – Отвернувшись к зеркалу, я принялся поправлять и без того идеальную укладку. – Прости, но мы с Люмьером не разговариваем. Поссорились.
Уши горели, но, кажется, Оскар поверил.
– Из-за чего? – участливо спросил он.
– Да ерунда. Даже обсуждать не хочу. – Ничего более толкового придумать я не смог. – Я не общаюсь с ним.
– Понятно, – растерянно проговорил Оскар, глядя куда-то в сторону. – Ну ладно. Рад был поболтать. Давно не виделись. Слышал, ты выбрал Люмьера в наставники.
Я прикусил язык от неожиданности. Совсем забыл об этом.
– Да, внезапно вышло… – если Оскар и не верил мне, то виду не подавал. – А потом мы поссорились. Гедеон, узнав об этом, рвал и метал.
– Представляю, – протянул Оскар. На его лице застыло разочарование. – Помиритесь ещё. Я пойду.
Он немного потоптался на месте и вышел, не оглядываясь. Я выдохнул, только когда за ним захлопнулась дверь.
На втором этаже было много комнат: некоторые заперли на ключ, но если верить Оскару, то библиотека открыта, и мало кто об этом знает. Я бы с удовольствием отсиделся там, посмотрел книги, а затем ушёл бы с бала, предупредив Сильвию. Чем меньше я буду пересекаться с Гедеоном, отцом, Оскаром и Люмьером, тем лучше. Правда, есть вероятность, что в библиотеку пойдёт и Оскар. Если мы там столкнёмся, выйдет совсем неловко. Но, скорее всего, он вернётся к попыткам поговорить с Гедеоном в зале. Именно сегодня я очень надеялся на упрямство Оскара.
Я вышел из уборной и побрёл по широкому коридору, осторожно осматривая каждую дверь. Когда коридор опустел, я стал подходить и поворачивать ручки. Все помещения были заперты. Я дошёл до последней высокой двери, уже приуныв: если и эта закрыта, придётся ведь вернуться в зал, чего я совсем не хотел.
