– Мне бы не хотелось создавать вам всем проблемы. Поэтому, – Хитклиф протянул руку, – ты молчишь обо мне. Я молчу о тебе. По рукам?
Я с сомнением смотрел на его ладонь и прищурился.
– А ты мне всё ещё будешь должен? Или аттракцион невиданной щедрости закрылся?
– Я всё ещё буду тебе должен. Я ведь обещал.
– Слово чистокровного ничего не значит.
– Может, чистокровного и не значит, а вот моё слово – да.
Вот же брехня. Он может сейчас пообещать хоть горы свернуть, никому из чистокровных нет веры. Но посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае я знаю его большой секрет. А он, к сожалению, знает мой.
– Тогда по рукам. – Я сжал ладонь чуть сильнее, но Готье не подал виду.
– Мы друг друга сегодня не видели, – серьёзно произнёс он. – И я ничего не знаю про вашу со Скэриэлом подработку.
– Договорились. Я выхожу первым. Ты через десять минут после меня.
– А наш сигнал: два коротких удара и один длинный?
– Чего?
– Шучу.
Чёртов шутник.
Я вышел из библиотеки и направился к лестнице.
Вернувшись довольно поздно в Дом Спасения и Поддержки, я сразу лёг вздремнуть: жутко вымотался за последние два дня. Скэриэл обещал приехать в обед и обсудить бал чистокровных. Мне хотелось побыстрее отрубиться, чтобы набраться сил, но сна не было ни в одном глазу. Я лежал и размышлял о том, что сегодня произошло.
Как так вышло, что мы с Хитклифом… с чистокровкой, которого я на дух не переносил… сговорились? Правильно ли я решил скрыть от Скэриэла то, что подслушал? Пожалуй, я расскажу о том, что именно Гедеон раздул скандал вокруг Брума и Дона, но что насчёт правды о Готье? Кто его настоящие родители? Знает ли он о них?
По рассказам Скэриэла, старший брат с Готье пылинки сдувает, мало того что ринулся в клуб, чтобы избавиться от компромата, так ещё избил Вотермила. Может, он просто защищает честь семьи? Готье точно знал, что приёмный: не удивился. Наверное, это не секрет в их семье? Так много вопросов, что даже голова заболела.
Больше всего меня теперь беспокоила клятва на крови. Как она сработает? Я никогда не предам Скэриэла, иначе всему конец, но если я расскажу только часть того, что узнал, будет ли это считаться предательством? Нужно быть очень осторожным. Прежде я ведь не думал, что у меня будут секреты от Скэриэла. Я беспечно согласился на запрещённый ритуал, потому что мне некуда было идти, не из чего выбирать. И потому что весь мой мир тогда вращался вокруг Скэриэла; мне так хотелось стать для него кем-то важным. Важнее Готье, Эдварда, прочих. Я не знал, что он будет равнодушно убивать людей и закапывать во дворе. Не знал, что он станет воровать деньги у собственного босса и подвергать нас опасности. Не знал, что все эти разговоры про революцию выльются в то, что он правда начнёт кого-то куда-то вербовать.
Я прислушивался к себе. А ведь я всё ещё не мог представить себя без него. Может, наша связь даже окрепла. Но я не хотел всегда быть его тенью. Запасным вариантом в его глазах. Он не воспринимал меня как равного. Для него я оставался мальчиком на побегушках. Просто сообщником. А ведь незаменимых не бывает, Скэриэл не всегда будет нуждаться в моей помощи. Сколько ещё это продолжится? Остаётся одно – доказать ему и всем прочим, что я не очередной безмозглый пудель. Что мной нельзя просто командовать.
Готье Хитклиф – мой должник. Я могу потребовать от него всё, что захочу. Деньги – меньшее, что мне нужно. Он ещё не знает, с кем связался. Возможно, он тоже считает меня недалёким неудачником. И плевать. Пусть они оба думают, что я ничего из себя не представляю. Пусть недооценивают меня. Я ведь и сам только недавно – может, когда впервые защитил свой дом, – понял, что тоже чего-то стою.
Засыпал я с мыслью, что для меня всё только начинается.
– Ты будешь играть за Дария III, это персидский царь. Я за полководца Александра Македонского. Вот джойстик. – Я сел и протянул ему контроллер.
Чарли нерешительно топтался на пороге. В салоне автомобиля, на привычном месте, он вёл себя заметно увереннее, но, очутившись в моих владениях, мигом оробел. Я положил джойстик ближе к нему и приглашающе указал на место рядом; возникло ощущение, будто я пытаюсь расположить к себе одичавшую собаку.
– Ты зайдёшь или так и будешь стоять? – вышло чуть требовательнее, чем хотелось, поэтому пришлось добавить благожелательным тоном: – Если хочешь, можешь играть за Македонского. Мне не принципиально. Дарий мне тоже нравится. – Это была чистая правда, но, опять же, могло прозвучать двояко, так что я проговорил: – Если его выбрать, то можно прокачать культуру, и тогда жители других городов захотят присоединиться к твоей державе. Просто у персов очень древняя история, так что это можно использовать как рычаг давления. – Чарли не спеша вошёл, оставив дверь приоткрытой, словно боялся перекрыть себе пути отхода. – Тут твоя часть экрана. В игре работает шахматный принцип. Ходы идут по очереди, и от каждого хода зависит результат. Ну так что?
– Ты мне мстишь? – настороженно спросил он шёпотом.
