В конечном счете, он так ни до чего и не додумался. Не бросать же ее прямо там. Решил еще раз подогреть еду и позавтракать.
Прошел целый час, прежде чем эта особа соизволила проснуться. К тому моменту терпение Реннета достигло наивысшей точки кипения. И самым сильным желание было послать ее обратно Санрану.
Видимо, сама Саолфлер кожей почувствовала исходящую от него ауру гнева. Да и взгляд парня говорил яснее всяких слов. Она поспешно собралась и вскочила на оседланную лошадь. Реннет же молча сунул ей в руку кусок хлеба с сыром и подстегнул животное. В общем, завтрак свой девушка доедала в пути.
— Не хочешь объясниться? — спросил у нее тот, спустя некоторое время.
Саолфлер молчала. Либо не желала делиться, либо не считала это такой большой проблемой.
Но Реннет видел именно ее — проблему. Безусловно, сон очень важен для человека, однако для путешествующего мага гораздо важнее умение просыпаться при первой опасности. Шорох, подозрительный шум, или наоборот тишина, должны разбудить его. А тут, ровным счетом никакой реакции даже на уколы острой иглой.
Никогда прежде он не слышал о таком виде болезни, но это определенно ненормальное состояние. Вряд ли она была виновата в этом. И Реннету хотелось бы хоть как-то поддержать ее, может быть помочь. Только вот он не представлял, каким образом. Ведь если подумать, он никогда раньше не лез добровольно кого-то утешать, оставляя подобные вещи на остальных членов отряда.
В итоге, все свелось к обоюдному молчанию. Возможно, даже к лучшему.
— Зачем мы преследуем порождений Темноты? — первый вопрос, заданный Саолфлер уже после полудня. Она наконец-таки решила заговорить.
Реннет искоса посмотрел на нее, и ответил:
— Этих порождений обвиняют в смерти жительницы Гин-Саттина.
— А на самом деле?
Конечно, Санран говорил им то же самое, однако проведя одну ночь рядом с этим типом, она поняла, что тайн и секретов у него побольше чем у Искры. Вряд ли он так резво кинулся по следам порождений, пусть даже они были бы повинны в гибели целой деревни.
Ну а тот, в свою очередь, размышлял. Сколь много он может рассказать своей ученице, не рискуя вызвать излишних подозрений? Навряд ли даже Ладан или Армель поверили бы в правду, какой видел ее он. Не говоря уже о том, что для Саолфлер он по-прежнему оставался неприятным чужаком.
— До того как попасть в плен, я преследовал порождение, заметно отличавшееся от других. Прозвучит несколько странно, но он умеет мыслить и говорить совсем как человек. И вот, буквально вчера я узнал, что похожая тварь объявилась у ворот Гин-Саттина. В тот же самый момент, окрестные порождения начали вести себя иначе чем обычно.
— Никуда не годное объяснение, — сказала она.
— Пожалуй, так и есть. В мире слишком много того, что нельзя объяснить словами. Скоро ты сама поймешь.
— Пойму?
— Когда увидишь собственными глазами. Со своей стороны я прошу об одном — ни в коем случае не вмешивайся. Что бы твои глаза ни увидели, оставайся в стороне. В крайнем случае, беги и прячься. Сейчас ты рядом со мной находишься не на правах ученицы, а на правах призрака, понятно?
Похоже, ей не понравилась интонация.
— Господин говорил, ты будешь учить меня. Если это не так, то что я здесь делаю?
«А она не робкая. И не боится прямых вопросов, — подмечал про себя Реннет. — Но вот манеры ее симпатии не вызывают».
— Ну… скажем, если тебе нужны секреты мира магии, то я их могу перечислить, не упуская даже мелких подробностей. Вряд ли ты хоть что-то поймешь, но зато можешь сегодня же уйти и доложить Санрану. Что же касается обучения… на данный момент я даже не уверен, что ты до завтрашнего утра доживешь. И твоих возможностей не знаю.
— Я могу их продемонстрировать! — уверенно заявила она.
— Ты о магии?
— Заклинания, которым научил меня господин, они довольно сильные, — ей показалось, что он насмехается.
У Реннета и в мыслях не было смеяться. Просто девушка явно не понимала сути силы.
— Если ты назовешь магией таинственную энергию, протекающую в нас, будешь права и не права одновременно. Да, магия позволяет творить, но сама по себе она бесполезна. Гораздо важнее взрастить в себе то, что позволит управлять магией, контролировать ее, а также сделать ее сильнее в стократном размере.
На самом деле, существовала еще одна причина. Реннет не был до конца уверен в своих собственных способностях обучать кого-либо. Правда говорить об этом ей точно не стоит. Селеста как-то упоминала, что учитель обязан быть идеалом для своего ученика. Только так, по ее мнению, можно кого-то чему-то научить. Потом, когда уже сам ученик начнет замечать ошибки своего учителя, станет ставить под сомнения ее слова — только тогда он вправе считать, что научил его чему-то.
Сама Мастер Селеста навсегда осталась идеалом для Реннета. И даже сейчас, обладая безусловными обширными знаниями в области магии и заклинаний, он не сравнился бы с ней в изяществе и мастерстве.
— Я готова начать! — неожиданно заявила она. — Неважно, приказ господина или мое собственное желание, но похоже ты действительно сможешь меня научить.
