— Телепатия, – пренебрежительно отозвалась Римма. – Мы с Никой так умеем. Ну, транслировать так, чтобы людям казалось, что мы говорим. Кстати, очень удобно, если подслушивают. Учитель? Вы можете что-то ещё добавить?
Учитель развёл руками. Или не может, или не хочет.
— То есть эти перцы как-то засекли наше прибытие... – задумалась Римма. – Будем думать. И да, у меня очередные сводки, мы там были восемь минут с секундами, тени успели прислать отчёты. Смотрите.
Они все переглянулись.
— Продолжается то, чего не может быть... – высказалась Вероника. – Ещё два замеченных случая поумневших животных. Сообщения о людях, которые гнут взглядом металлические предметы или читают мысли. Учитель? Я правильно понимаю, что это всё часть общей картины?
Учитель кивнул.
— То есть может явиться то безглазое что-то, или другая пакость, и нам надо как-то с этим справиться? Как?
— Нужны сведения по любой области, где могло быть эхо подобного инцидента, – сообщил Учитель. – Тогда можно дать сделать оценки.
— Тот музыкант был не у нас, где-то в смежной линии событий, – пояснила Римма, увидев недоумевающий взгляд Александра. – У нас только отголоски, эхо. Блин, если такое эхо – что же случилось там, на месте?!
— Уже ничего, – заметила Ника. – Карманная Вселенная. Больше чем одна, вложенные одна в другую. Самая внутренняя должна была уже схлопнуться.
— Учитель, вы упоминали, что нам нужно что-то выучить, что-то новое, – посмотрела Вероника в его глаза. – Если это так, и времени мало – начнём учиться. Возражения есть?
* * *
...Давным-давно Александр прочёл, среди прочих, фантастический рассказ, где люди, собравшись на большом стадионе, играли в электронно-вычислительную машину: каждый человек был логическим элементом. Каждый выполнял определённые действия по заданной ведущим схеме. И хотя во входных данных не виделось никакого смысла – каждый “винтик”, каждая логическая схема получала только часть общей картины – итог оказался вполне осмысленным (хотя и подпорченным: один из участников игры ушёл, не дождавшись завершения – наскучило).
И вот сейчас возникало такое же ощущение. Учитель задавал определённые упражнения, выглядело как упражнения на тренировку памяти и внимательности. Часть общей картины. Но вот в чём картина, как увидеть её, как понять, что на самом деле преподаёт Учитель?
Ни малейшего намёка. Упражнения затейливые: представить некий геометрический образ, в уме, делать определённые действия с ним - поворачивать, например - при этом мысленно обходить части картинки и не сбиваться. Уж как именно Учитель понимал, что ученик не сбивается, неведомо. Трудились все, и на лицах всех пяти были то восторженные улыбки (и у Ники не было равных по этой части), то поджатые губы. Уставали – отдыхали, кому сколько положено.
А потом другие упражнения, отчётливо на способность запоминать. Сам Александр не видел в происходящем никакого явного смысла – ну чем поможет умение мысленно вращать проекцию тессеракта, четырёхмерного куба, мысленно двигаться вниманием по многим его рёбрам, и при этом вслух проговаривать числа Фибоначчи? И все упражнения примерно такие же. Но странное дело – получалось всякий раз лучше и лучше, держать сосредоточение выходило всё проще, и– главное – это уже не так утомляло, как в самом начале.
Когда было начало – и не понять. Сжатие времени оставалось плотным, месяц за час. Снаружи ещё и сутки не прошли, внутри миновало несколько месяцев, и непонятные ежедневные упражнения от Учителя стали обыденностью.
И, мало-помалу, они разговорились. Все со всеми. Дядю Кубика поражали все истории, трудно было найти лучшего слушателя – кроме разве что Ники. Умеет человек и слушать так, что язык сам продолжает рассказывать, а тело помогает чем может – и вопросы порой задавать, и выражать все ожидаемые по рассказу чувства.
У Ники, понятное дело, сложно с детством, которого не было и со всем прочим – многое из её недавней жизни слишком личное. Зато у неё есть её книги. Она не пересказывала их, не читала по памяти – но истории из книг чудесным образом казались совершенно правдивыми и подлинными, не вызывали чувства лукавства или нереальности. Так и было. Где-то, когда-то, с кем-то...
— ...Бандиты – вот это беда была, – рассказывал дядя Кубик как-то раз, когда они остались вдвоём в столовой. Все девушки в тот вечер увлечённо проверяли одну из гипотез Риммы о том, как улучшить качество их с Никой модели. – Оружия после войны осталось полно, а люди вернулись самые разные. Поначалу, первые несколько месяцев, спокойно было и радостно. Ну да, разруха, вот это всё, но всё равно радостно. А потом началось.
...Его прозвали “мясником”. Он всегда появлялся там, куда привозили деньги – с инкассаторами тоже всё сложно, не всегда это были люди с действительно военной, фронтовой выучкой, с настоящим опытом. Деньги пропадали. И всегда оставались тела – настолько жуткие на вид, что уже после второго такого случая прибыли оперативники НКВД, каждый в звании не ниже капитана.
