Джордж вводит меня в курс дела: продолжающийся скандал с хакерами серьезно повредил спонсорским программам. Я предлагаю сделать кое-какие звонки, успокоить благотворителей, развеять их страхи и убедить продолжать выполнять свои финансовые обязательства.
– Ты же отдаешь себе отчет, что они могут начать расспрашивать, как ты справляешься, – мягко возражает он. – некоторые уже… проявили любопытство.
У него на щеке подергивается мышца. Он что же, пытается дать мне понять, что многие спонсоры считают меня убийцей? Но спонсоры не такие идиоты. И кроме того, если бы я вредила делу, Джордж поговорил бы со мной об этом еще на прошлой неделе. Возможно, предложил бы взять отпуск. Он не из тех, кто ходит вокруг да около.
Потом Джордж сообщает, что ему пора бежать на совещание, добавив с хитрой усмешкой: «Как хорошо, что ты вернулась, Кит».
Я сажусь за письменный стол. Компьютер снова в рабочем состоянии – наконец-то серверы Олдрича полностью восстановлены. Службы технической поддержки так и не справились со скандальной базой данных, но сейчас об этом вообще трудно говорить, потому что ее успели множество раз скопировать и перепостить на разных других сайтах типа «Городские сплетницы» или «По секрету всему свету». Я открываю свою электронную почту, ежась от внезапно нахлынувшего – подумать только! – страха. Способна ли я на это? Я только что похоронила второго мужа, в моем доме совершено убийство, всему свету известно, что у моего покойного мужа была любовница, а человек, с которым я целовалась, женат на моей коллеге. Вы реально верите, что я способна сохранять хладнокровие?
Звонит мой телефон. На экране появляется надпись: «Номер не определен». Репортер? Многие издания спят и видят, как бы заполучить у меня интервью по поводу Грега.
Я включаю автоответчик. Выждав немного, нажимаю на треугольничек, чтобы прослушать сообщение, но в трубке раздается только треск. Спустя почти десять секунд кто-то вздыхает. У меня от этого вздоха мурашки по коже. Показалось или я узнала этот вздох? Это Патрик?
Телефон звонит опять. На этот раз я вижу, что звонок с папиного городского телефона. Это одна из моих дочерей, полагаю.
Я снимаю трубку.
– Сиенна? У вас все нормально?
– Вообще-то, это Уилла.
Голос сестры заставляет меня выпрямить спину.
– Ой. Привет.
– Как успехи на работе?
– Я только вошла, – напоминаю я. – Еще даже не начала ничего делать. – Попутно я рассеянно блуждаю по «Фейсбуку», но делать этого не следовало. В моей ленте полно траурных постов в память о муже, а еще сотни перепечаток писем Грега Лолите. – Как там девочки?
– Они еще не спускались, хотя я к ним стучалась. – Уилла прочищает горло. – По-моему, им лучше больше не пропускать учебу.
– Но они еще не оправились от потрясения.
– Думаю, там им будет легче, в окружении друзей. Да и занятия помогут отвлечься, переключиться.
За окном вдруг начинает выть сирена. Я поворачиваюсь на шум.
– То, что ты уговорила меня вернуться на работу, еще не значит, что и им нужен такой же подход.
– Я нисколько не шутила, сказав, что они не в себе с того самого дня, как все случилось.
В раздражении я сжимаю кулак.
– В каком смысле – не в себе?
– Тебе не кажется, что они странно себя ведут? Что они какие-то отстраненные? Ну… холодные, что ли?
– У них дома убили их отчима – и мы, между прочим, до сих пор даже не можем вернуться к себе домой. Мне кажется, этого более чем достаточно, чтобы вести себя не как обычно.
– Я вот думаю, не нужно ли им с кем-нибудь побеседовать.
– С психологом? – Я достаю бумажный пакетик с кексом, который купила себе на завтрак, но, передумав, снова убираю. Что-то аппетита нет.
– Для начала хотя бы со мной. Возможно, говорить с тобой они боятся.
Я ощетиниваюсь.
– С чего это им бояться меня?
– Случилось так много всего. Возможно, им было бы проще пообщаться с кем-то, кто не втянут в эту ситуацию.
Я и сама в последние дни пыталась понять, что с моими девочками. Пробовала до них достучаться. Утром после того, как я обнаружила Грега, я сидела с ними на диване, обняв и прижимая к себе. Я пыталась рассказать обо всем так, чтобы это выглядело менее ужасно. Но ведь я и сама тоже была в шоке. Ужас и негодование, смешанные с чувством утраты, переполняли меня, бурлили, чуть не выплескиваясь наружу. Наверное, я больше думала о том, чтобы выставить себя в выгодном свете, но кто меня в этом упрекнет? Я, между прочим, только что чуть не искупалась в крови собственного мужа. А всего за пару часов до того, как его зарезали, меня мучили ужасные, злобные мысли о нем.
Я решила, что надо просто дать девочкам время погоревать, а разговор отложила на потом. Мне и самой требовалось время, чтобы выбросить из головы всю эту мешанину, чтобы не бросить тень на память Грега.