Остановившись возле неё, землевладелец сделал Ие знак приблизиться и пояснил:
— Это могила моего учителя.
— Господин Самадзо сам просил похоронить его здесь, — печально вздохнул управитель. — Он говорил, что именно в этом месте смог сполна познать гармонию мира.
— Великий человек! — с чувством произнёс аристократ. — Я очень многим ему обязан.
— Но не будет ли молодой госпоже здесь страшно по ночам? — осторожно поинтересовался господин Каямо. — Может, ей всё же лучше поселиться в доме охранников? Если кое-кого потеснить, там можно найти свободную комнату.
Барон вопросительно посмотрел на девушку. Но та рассудила, что, чем дальше от главной башни с её обитателями, тем спокойнее.
— Я не боюсь, господин, — скромно потупив взор, ответила Платина. — Я не совершила ничего, что могло бы неприятно задеть память господина Самадзо. Я здесь такая же гостья, как он.
— Достойные слова, — благожелательно кивнул Хваро. — Вы слышали, господин Каямо? Она будет жить здесь.
— Как вам угодно, — склонив голову, развёл руками тот.
К ступеням на веранду вела дорожка, выложенная из крупных, плоских камней. Разуваться не стали, поскольку гладко оструганные доски покрывала пыль и мелкий сор.
Во внутреннем дворике обнаружился вкопанный в землю квадратный стол и навес с нарубленным хворостом. К дому примыкала маленькая кухонька с вмурованным в печь котлом.
— Я могу здесь готовить! — невольно вырвалось у девушки.
Хозяин замка, досадливо поморщившись, проворчал:
— Для этого у вас есть служанка!
— Прошу простить меня за несдержанность, господин, — смиренно извинилась приёмная дочь бывшего начальника уезда, обратив внимание на то, что дымоход от печки идёт под дом, а значит, помещение отапливается, и если вдруг погода резко испортится, мёрзнуть ей не придётся.
Ближе к наружной ограде парка разместились два каменных сарайчика, а напротив них — туалет типа «сортир». Учитывая уже увиденное, это место нравилось беглой преступнице всё больше.
Вернувшись на веранду, осмотрели дом. В большей его части, снабжённой отоплением, было два помещения: что-то вроде кабинета или гостиной и маленькая спальня с красивой, но запылённой ширмой перед входом.
Из-за кое-где порванной на окнах бумаги, пыль толстым слоем лежала и на полу, и на простой, лишённой резьбы и украшений мебели.
Меньшая часть дома, видимо, служила кладовой и жильём для слуги, потому что на крышке ларя, сколоченного из толстых досок, валялась рваная циновка.
Прикрывая узкую, хлипкую дверь с обязательным окошечком сверху, землевладелец пристально посмотрел на господина Каямо.
— Всё гораздо лучше, чем я опасался. Пришлите людей навести порядок. Позаботьтесь о постели, посуде и обо всём прочем. Я хочу, чтобы этой ночью молодая госпожа спала здесь.
— Всё будет сделано, господин, — поклонился управитель.
Дождавшись, когда он скроется за вишнёвыми деревьями, аристократ взял девушку за руку.
— А я хочу показать вам ещё кое-что, Ио-ли.
Обогнув могильный холм, они продрались сквозь заросли и вышли на берег озера, где почти у самой воды стояла низенькая, каменная скамеечка.
— Здесь господин Самадзо любил удить рыбу и размышлять о вечном.
«Так вот от кого у тебя такое странное увлечение», — догадалась пришелица из иного мира.
— Вам понравился дом? — неожиданно спросил барон, тут же предупредив: — Прошу вас, говорите правду.
— Я никогда не лгала вам, Тоишо-сей, — с самым честным видом соврала Платина. — Дом показался мне очень удобным. Но вы правы, он далеко от вас.
Заметив, как встрепенулся Хваро, беглая преступница поспешила добавить:
— Только оставаться в Бирюзовых покоях я не могу. Быть может, позже, когда мы вернёмся с юга, и у меня будет право там жить.
— Понимаю вас, Ио-ли, — тут же поскучнел хозяин замка. — Тогда пойдёмте, здесь мы уже всё посмотрели.
На обратном пути встретили господина Мукано, который безапелляционно заявил, что должен поговорить с господином о важных делах.
Намёк прозвучал более чем очевидно. Платина попросила позволения уйти, чтобы подготовиться к переезду.
Землевладелец милостиво кивнул.
Однако, отойдя шагов на десять, девушка вдруг вспомнила одну очень важную вещь и, вернувшись, вновь окликнула аристократа:
— Что такое? — недовольно нахмурился тот.
— Вы передали мне украшения вашей матери, — начала объяснять приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Вряд ли уместно держать их в Доме за озером. Позвольте отобрать несколько шпилек, а остальное, прошу вас, пожалуйста, возьмите назад.
Ия опасалась, что барон оскорбится и начнёт выёживаться, но тот неожиданно сразу согласился, буркнув:
— Хорошо. Я пришлю господина Каямо.
Торопясь в главную башню, пришелица из иного мира с иронией подумала, что Хваро, кажется, уже пожалел о своей непомерной щедрости и теперь даже рад, когда любовница стала отказываться от наиболее ценных и вызывающих, с точки зрения аборигенов, подарков. Или на него так повлиял приезд любимого дядюшки? В любом случае, хозяин замка крайне слабо сопротивлялся её решению покинуть Бирюзовые покои и не сказал ни одного слова против возврата драгоценностей.
