— Пока не проедем деревню, вам, госпожа, придётся посидеть в повозке, — отставляя в сторону опустевшую миску, объявил предводитель. — Нельзя, чтобы вас видели в мужской одежде, а другой пока нет.
— Хорошо, господин Накадзимо, — прожевав, кивнула Ия, осторожно предложив: — Но, может, всё-таки заранее договоримся, что отвечать, если меня вдруг случайно заметят и начнут спрашивать?
— Нет, — почти не задумываясь, покачал головой собеседник. — Я ещё не решил, как вас представить. Сидите в повозке и не высовывайтесь. Если приспичит по нужде — терпите, пока не выедем из деревни. Задерживаться там мы не будем. Купим еды, и всё.
После столь решительного отказа девушке оставалось только тяжело вздохнуть, пробормотав:
— Хорошо, господин Накадзимо.
— А вы, барышня, заранее в кусты сбегайте, про запас, — хохотнул Зенчи, но тут же стушевался под тяжёлым взглядом предводителя.
Тем не менее Платина всё же воспользовалась советом наглеца и сходила в заросли. Жаль только безрезультатно.
Вернувшись, обратила внимание на то, что дворяне сами седлают своих коней, а простолюдины запрягают в фургон мула.
Имея некоторый опыт, приёмная дочь бывшего начальника уезда не испытывала никаких иллюзий по поводу предстоящего путешествия.
В виду отсутствия каких-либо рессор, повозка чутко отзывалась на каждую неровность или камешек, попадавший под её высокие колёса.
Поначалу Ия пыталась не замечать постоянного дребезжания и подпрыгивания, но постепенно это начало раздражать. Даже зад заболел, несмотря на то что девушка старалась регулярно менять положение тела.
Жаль только, что загромождавшие почти всё внутреннее пространство ящики, корзины и мешки оставляли слишком мало места для движения. Фактически Платина могла перемещаться только в границах сундука.
Она то сидела, то лежала на спине или на боку, то пробовала исполнять гимнастические упражнения, хотя в постоянно трясшемся фургоне это получалось плохо.
Поднимавшееся солнце всё сильнее нагревало крышу, от чего внутри фургона становилось жарко и душно.
Чувствуя, как покрывается противным липким потом, Ия улеглась на сундуке, положила под голову знакомый моток верёвки и, закрыв глаза, попыталась расслабиться.
Ехавшие на передней площадке слуги тоже сначала оживлённо переговаривались. Большую часть их беседы занимали воспоминания о попойках и посещении публичных домов.
Слушая особенно цветистые выражения, вроде «могучего нефритового жезла» или «ароматной пещеры», девушка досадливо качала головой, гадая: им действительно больше не о чем поговорить, или они нарочно хотят её смутить? Вот дурни!
Очевидно, подобные мысли пришли не только в её голову.
— Заткнись, Зенчи! — оборвал болтливого слугу Накадзимо. — От твоих непристойностей даже я вот-вот покраснею.
— Слушаюсь, господин, — с явной неохотой отозвался простолюдин.
Воспользовавшись его молчанием, Кен заговорил о своих дальних родственниках, собиравшихся переселиться на Пустые земли.
Приятель поддержал тему, приглушённым голосом посетовав на огромное число призраков, должно быть, наводнивших места, где население вымерло от петсоры.
Подобные страшилки беглая преступница слышала уже неоднократно, поэтому без труда пропускала беседу простолюдинов мимо ушей.
Постепенно полуденная жара сморила и их, заставив замолчать.
Несколько раз навстречу попадались крестьянские телеги, и тогда кто-нибудь из слуг громко и сварливо требовал уступить дорогу. Встретилась им и повозка какого-то важного типа, поскольку уже Накадзимо велел Кену посторониться.
Платина захотела пить, и мочевой пузырь тоже начал давать о себе знать.
«Ну когда же мы дотащимся до этой долбаной деревни?» — с тоской думала она, свернувшись калачиком и положив сложенные ладошки под голову.
И тут откуда-то донёсся задорный петушиный крик.
«Ну наконец-то!» — одними губами пробормотала Ия.
Палитра звуков становилась всё ярче. Вот их фургон нагнал группу носильщиков, и Зенчи обменялся с ними парой фраз.
Громко скрипела чья-то плохо смазанная телега. Недовольно мычал вол. Вновь закричал петух, но уже где-то совсем рядом.
Накадзимо окликнул прохожего, выясняя дорогу до харчевни. Простолюдин подробно объяснил и, кажется, даже показал рукой.
Как ни ждала этого девушка, повозка всё-таки остановилась внезапно для неё.
Подъехав поближе, предводитель распорядился:
— Возьми по два колобка с мясом и бутылку сливового вина. Да смотри, чтобы свежие были, а не как в прошлый раз.
— Да, господин! — бодро отозвался Зенчи, нырнув в фургон.
Платина невольно сощурилась от ударивших в глаза солнечных лучей. Не обращая на неё внимание, слуга схватил квадратную корзину с плетёной крышкой и, вернувшись на переднюю площадку, спрыгнул на землю.
Втянув носом воздух, приёмная дочь бывшего начальника уезда ощутила смесь вкуснейших запахов. Желудок недовольно заурчал, напоминая о себе.
— Тучи собираются, господин, — подал голос Кен. — Как бы дождя не было.
— Не должно, — как-то не очень уверенно возразил Накадзимо. — Мимо пройдут, их к востоку гонит. А нам обязательно надо попасть в Канори сегодня.
Время потянулось ужасно медленно, словно мёд или сгущёнка.
