Пассажирка даже пыталась закрыть уши. Какое-то время с неба лился буквально сплошной поток. Отыскав щели, вода просочилась внутрь, вплетая звуки ударов одиноких капель в сплошной грохот по крыше.
Почувствовав холодную воду на плече, девушка отодвинулась. На крышке сундука стала образовываться лужица. Платина пальцем направила её к краю.
Понемногу шум начал стихать. Щедро промочив землю, ливень превратился в дождь. Скоро Ия стала слышать, как чавкает грязь под копытами мула.
С крыши вновь закапало, но уже в другом месте. Покинув сундук, девушка перебралась поближе к выходу, где почему-то оказалось самое сухое место.
Пользуясь тем, что никто на неё не обращает внимание, она немного отодвинула занавес. Дорога шла по склону, поросшему редкими, корявыми соснами.
Поблёскивая мокрой шкурой, мул с натугой тянул подпрыгивавший на камнях фургон. Чтобы хотя бы немного ему помочь, слуги покинули переднюю площадку и тяжело шагали рядом, с головой закутавшись в накидки из плотной ткани.
Когда их маленький караван перевалил хребет, идти стало легче. Люди и животные прямо-таки воспрянули духом, а Кен с Зенчи вновь вернулись на повозку.
Минут через сорок дорога вновь пошла вдоль склона, постепенно становившегося всё круче. С другой стороны потянулся овраг с набухавшим на глазах мутным потоком.
Платина с тревогой посматривала на ручейки, сбегавшие с почти отвесного ската. Вода то и дело вымывала из земли мелкие камешки, увлекая их за собой.
Ия заметила, что возницы тоже озабоченно косятся на откос.
Обогнавшие их метров на семьдесят всадники обогнули выступавшую из холма скалу, также покрытую многочисленными ручейками.
У девушки затекли ноги от долгого сидения «по-турецки» и она встала, а чтобы не упасть, ухватилась за переднюю стенку.
Вдруг где-то сзади и сверху раздался глухой рокот.
— Обвал! — заорал Кен. — Гони!
Державший вожжи Зенчи звонко хлестнул мула.
Наряду с каплями дождя по крыше заколотили мелкие камешки. Один из них пробил тонкую, деревянную планку, но застрял в дыре, а другой, видимо, угодил прямо по скакуну.
И без того перепуганное животное, окончательно обезумев, устремилось вперёд, полностью игнорируя отчаянные усилия возницы «вписаться» в поворот. Слетев с дороги, мул с отчаянным рёвом заскользил вниз по склону.
Пассажирку швырнуло на стену. Откос уходил вниз с наклоном градусов под шестьдесят, так что если бы она не успела уцепиться за мокрые доски да ещё и запутаться в занавесе, то могла бы запросто оказаться под колёсами фургона.
Сдвинув локтем с лица мокрую ткань, Платина убедилась, что на передней площадке никого нет.
Оглашая окрестности утробным рёвом, мул, увлекаемый в овраг тяжестью повозки, тщетно пытался затормозить, упираясь передними копытами и присев на задние ноги. А на его спине распластался Зенчи, по-дурацки раскинув ноги и ухватившись руками за сбрую своего скакуна. Возможно, со стороны это смотрелось довольно забавно. Вот только Ие сейчас было совсем не смешно.
Дно оврага с быстро текущей мутной водой стремительно приближалось.
Внезапно мул закричал как-то особенно громко, болезненно и безнадёжно. Его передние ноги то ли зацепились за что-то, то ли угодили в яму. Несмотря на дождь, шум потока и вопли несчастного животного, девушка ясно расслышала противный, сухой хруст, словно ломалось дерево… или кость.
Увлекаемая силой инерции, туша незадачливого скакуна рухнула, почти перевернувшись через голову, потянув за собой и повозку. Колесо наскочило на торчавший из земли камень, от чего фургон тоже перевернулся. Проскользнув на боку ещё пару метров, он влетел в на глазах наполнявшийся ручей и замер.
Едва передняя площадка начала клониться в сторону, Платина упёрлась в неё ногами и, изо всех сил оттолкнувшись, отпрыгнула в сторону, стараясь ухватиться за проносившееся мимо дерево.
Глазомер не подвёл, а наработанная годами тренировок ловкость помогла крепко вцепиться в мокрую ветку, словно в гриф раскачивавшейся под куполом цирка трапеции. Сучок предательски затрещал, но выдержал.
Изогнувшись и обхватив его ногами, Ия быстро добралась до изогнутого ствола дерева и огляделась.
Получив мощный толчок, Зенчи взмыл в воздух, подобно снаряду из катапульты. Басовито вереща и нелепо размахивая руками, он перелетел ручей и, рухнув на том берегу, звонко ударился головой о камень, резко замолчав, словно подавившись собственным криком. Пару раз дёрнувшись, его тело начало медленно сползать в воду.
Тяжело переводя дух, девушка наблюдала за тем, как взбесившийся от дождя поток, подхватив беспомощную тушку, несёт её в широкую заводь, где течение замедлялось, чтобы метров через семьдесят с шумом прорываться меж двух скальных выступов.
«Козёл помер или только без памяти?» — с тревогой подумала приёмная дочь бывшего начальника уезда.
Вдруг ей показалось, будто бы на миг высунувшаяся из воды рука слуги шевельнулась, словно призывая на помощь, а откуда-то сверху донёсся отчаянный крик Кена:
— Зенчи!
