Услышав возбуждённый голос Зенчи, Ия покачала головой возведя очи горе.
— Здесь всё такое дорогое, господин! — Целых четыре ляна за бутылку! Грабёж!
— Так чего же ты купил, бездельник?! — рявкнул Накадзимо.
— Да вы же сами приказали, господин! — явно дурачась, напомнил слуга. — А хозяин сказал, что назад ничего не возьмёт.
— Садись, поехали, — проворчал предводитель. — Потом раздашь всем по колобку…
— А может, здесь переночуем, господин? — сейчас голос простолюдина звучал серьёзно и даже озабоченно. Куда только подевалась недавняя дурашливость? — Глядите, что делается. Не приведи Вечное небо, попасть на дороге под дождь.
Он многозначительно промолчал.
«Это точно, — мысленно согласилась с ним беглая преступница, вспомнив их с Рокеро Нобуро путешествие в Букасо, и тут же взвыла, оценив своё нынешнее положение. — И что мне делать? Так в фургоне и сидеть?! Я же им говорила, что надо условиться: кто я такая и что здесь делаю? Нет, он, видите ли, ещё не придумал. Вот же-ж… сценарист!»
— Не попадём, — заверил Накадзимо. — Ветер от нас.
— Ну как прикажете, господин, — с явной неохотой проворчал слуга, забираясь на переднюю площадку.
— Пошёл! — прикрикнул Кен, щёлкая вожжами.
Фургон дёрнулся. Девушка облегчённо перевела дух, тут же скривившись от боли в животе. Ещё немного, и она обмочится прямо в повозке. Теперь каждая неровность на дороге заставляла её морщиться и шипеть сквозь стиснутые зубы. Опустившись на корточки, она подобралась к выходу и, отодвинув край занавеса, осторожно выглянула наружу. К счастью, повозка уже покинула деревню и катилась мимо рисовых полей.
Платина уже хотела, наплевав на все условности, облегчиться прямо в фургоне, но заметила впереди поросшие кустарником холмы и рассудила, что ещё несколько минут она как-нибудь вытерпит.
А её спутники, словно в насмешку, и не думали подгонять своих скакунов, непринуждённо болтая между собой. Но если беседу ехавших чуть впереди дворян она не слышала, то разговор слуг буквально резал уши.
Зенчи и Кен живо обсуждали достоинства и недостатки разнообразных блюд и напитков.
«Чтоб вас разорвало!» — скрипя зубами, думала Ия, сжимаясь в комочек.
Досчитав до пятисот, она вновь отодвинула занавес. Вдоль дороги тянулись невысокие, но густые заросли бурьяна. Девушка ещё нашла в себе силы оглядеться по сторонам. Не заметив ничего подозрительного в пределах прямой видимости, спрыгнула с повозки и, едва не вскрикнув от боли, устремилась в ближайшую гущу ярко-зелёных, травянистых растений, провожаемая дружным, заливистым ржанием слуг. Помня о своём благородном происхождении, их господа ограничились презрительно-снисходительными усмешками.
— Эй, барышня! — не удержался от ядовитой насмешки Зенчи. — Не задерживайтесь там долго!
— Заткнись! — оборвал его Накадзимо. — Вдруг услышит кто?
— Простите, господин, — стушевался простолюдин.
Видимо, в награду за терпение судьба сжалилась над пришелицей из иного мира и не только уберегла её от жгучей крапивы, но и послала на пути небольшую чистую лужицу, где она смогла вымыть руки.
Старательно делая вид, будто её совершенно не задевают насмешливые взгляды мужчин, приёмная дочь бывшего начальника уезда вернулась на дорогу, проигнорировала протянутую руку, сама легко вскочила на повозку и скрылась в будке.
Тут же, словно только этого и ожидая, занавес колыхнулся от резкого порыва ветра.
Потянуло сыростью. Не удержавшись, Платина вновь выглянула наружу. В небесной синеве, сбиваясь в кучу, клубились пышные, кучерявые облака.
— Поторопимся! — скомандовал Накадзимо. — Зенчи, раздай по колобку.
— Да, господин! — отозвался слуга.
Ия уже заметила, что корзина с едой стоит рядом с ним, и надеялась, что тот сейчас же выдаст ей рисовый шарик.
Но вредный мужик спрыгнул с повозки, чтобы первым делом одарить едой дворян. Девушка получила свою порцию в последнюю очередь. Успев изучить нравы и обычаи аборигенов, она поняла, что подобным пренебрежением к благородной особе Зенчи «опустил» её даже ниже простолюдинов.
«А что ты хотела? — спросила себя Платина, осторожно откусывая по маленькому кусочку рисового шарика. — У них есть статус, а ты вообще никто. Родственница государственного изменника».
Ветер постепенно усиливался, но всё ещё не перешёл в ураган, и Ия всей душой надеялась, что до него не дойдёт.
Дорога начала подниматься, когда по крыше гулко ударила первая капля. Внутрь протиснулся озабоченный Кен и, не обращая внимания на забравшуюся на сундук девушку, потянулся к задней стенке, где долго копался, прежде чем нашёл большой, набитый чем-то мешок.
— Возьмите плащи, господа! — крикнул он, возвращаясь на переднюю площадку.
«Всё своё ношу с собой», — усмехнулась пришелица из иного мира, вспомнив чьё-то мудрое изречение.
Её спутники вовремя озаботились защитой от дождя. Вслед за первой каплей очень скоро упала вторая. Ещё через несколько минут где-то наверху что-то разорвалось с оглушающим треском, и фургон превратился в барабан.
