«Вот же-ж!» — Платина скривилась, как от острого приступа зубной боли. Наблюдать за тем, как умирает не самый хороший, но всё же человек, оказалось мучительно.
«Но он же не сделал тебе ничего плохого! — надрывалась совесть. — Подумаешь, полапал маленько, но драться не полез и не приставал больше. Или думаешь, он твоего ножика испугался? Самой-то не смешно?»
«И Накадзимо не понравится, если не попытаешься спасти его человека, — пытался вторить ей здравый смысл. — Зачем тебе с ним ссориться?»
— А ну вас! — шёпотом рявкнула девушка, соскальзывая по склону и плюхаясь в холодную воду, едва не ходившую ей до шеи.
Течение медленно, но настойчиво тянуло её к горловине. Вспомнив, где видела тело вредного мужика в последний раз, Платина поплыла, загребая руками мутную воду, сейчас же почувствовав сковывающую тяжесть плотной одежды и пояса, где держала свой стратегический запас.
Понимая, что отказываться от рискованной затеи уже слишком поздно, Ия, глубоко вдохнув, нырнула, не нашарив ничего, кроме веток и камней.
Подняв голову, ещё раз огляделась. Показалось, что метрах в десяти в воде мелькнуло что-то тёмное.
Дно под ногами исчезло. Течение становилось всё сильнее. Вот вновь показалась черноволосая голова, успевшая где-то потерять свою щегольскую поперечную пилотку.
Нырнув ещё раз, девушка наткнулась на безвольно обмякшее тело. Подхватив его под мышки, отчаянно заработала ногами, а оказавшись над водой, потянула бесчувственное тело к берегу.
Вода прибывала, напор усиливался. На миг показалось, что он пересиливает и вот-вот утянет её к уже ревущей теснине. Но вот ноги почувствовали дно.
Кряхтя и ругаясь на двух языках, Платина выволокла Зенчи на берег и рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух. Лицо мужчины казалось бледно-зелёным, на лбу алела широкая кровоточащая рана.
«Может, он уже труп? — подумала Ия, пытаясь отыскать на руке пульс, и в который раз за день взвыла от досады. — Неужели ему ещё и искусственное дыхание делать придётся?! Вот же-ж!»
Но для начала она повернула тело на бок. Вот только, видимо, из-за крутизны склона, когда живот был гораздо ниже головы, изо рта утопленника не вылилось ни капли воды.
Дыша, как запалённая лошадь, девушка растерянно огляделась, сразу же заметив метрах в четырёх выступавший из земли камень.
Подхватив тело под мышки, она попыталась подтащить Зенчи к нему, но раскисшая почва разъехалась под ногами, и Платина больно плюхнулась на задницу.
Конечно, этот ушлёпок — не тот человек, из-за которого стоило так надрываться, но в данном случае пришелица из иного мира ещё и раззадорилась не на шутку. Если мужик «склеит ласты», то получится, что она зря купалась в грязной, холодной воде?! Подобного Ия никак не могла себе позволить. Вцепившись одной рукой в ворот куртки, а другой хватаясь за мокрые кусты, она поволокла тяжеленную тушу вверх по склону.
Пальцы норовили разжаться, кожаные туфли скользили по сырой земле, мышцы стонали от запредельной нагрузки. На глаза навернулись слёзы, когда ладонь всё же схватилась за неровный камень.
Осознание достигнутой цели взбодрило измученную девушку. Пыхтя и отдуваясь, она кое-как взгромоздила тело слуги животом на крепко сидевший в склоне выступ.
Изо рта Зенчи хлынула вода. Мужчина захрипел, закашлялся, а Платина искренне обрадовалась, что тот обошёлся без искусственного дыхания.
Вскинув голову, простолюдин посмотрел на беглую преступницу огромными, полными боли и недоумения глазами.
— Барышня?
— Нет, — выдохнула та. — Фея… зубная.
Растерянно похлопав ресницами, собеседник потрогал рассечённый и всё ещё кровоточащий лоб.
— Зенчи! — донеслось со стороны дороги. — Госпожа!
— Мы здесь! — скривившись, махнула рукой приёмная дочь бывшего начальника уезда.
Наверху метрах в пятнадцати стоял Кен и всматривался в покрывавшие склон заросли.
Заметив Ию, он обернулся, что-то проговорил и начал осторожно спускаться.
Дождь сильно ослабел, и капли уже не заливали глаза, поэтому девушка разглядела обёрнутую вокруг его тела верёвку, не позволявшую мужчине соскользнуть в овраг.
Когда слуга подобрался поближе, она поняла, что это связанные между собой кожаные ремни, очевидно, части конской сбруи.
— Живой, старый крот! — нервно рассмеялся Кен, опускаясь на корточки. — А я уж думал, ты утоп.
— Чего мне сделается? — усмехнулся Зенчи, уже сидя и вытирая кровь, наползавшую из раны на глаза. — У меня башка крепка.
— Сплошная кость и никаких мозгов, — согласно кивнула Платина.
— Руку давай, — не обращая внимание на её слова, потребовал слуга.
Примерно с полминуты озадаченная приёмная дочь бывшего начальника уезда наблюдала, как Кен пристально вслушивается в пульс, ухватив приятеля пальцами за запястье.
— Так ты лекарь?! — вскричала она, подумав, что для отряда, путешествующего по разного рода диким местам, просто необходим кто-то, разбирающийся во врачевании.
