— Какой там лекарь, барышня, — отпустив пострадавшего, криво ухмыльнулся слуга, и во взгляде его мелькнула затаённая боль. — Только и могу сказать: сейчас помрёт человек или поживёт ещё немного. Дядя у меня известный на всю… округу лекарь был. Вот и научил меня… маленько.
Отвернувшись, простолюдин резко сменил тему разговора:
— Вы, госпожа, сами по верёвке поднимитесь, или вам помочь?
— Сама, — проворчала Ия.
— Тогда идите, — предложил слуга. — А мы потом.
Пару раз подошвы скользили, и девушка плюхалась на колени, но ремень из рук не выпустила. На самом верху Накадзимо подал ей руку, помогая выбраться на дорогу.
Оглядевшись, девушка увидела метрах в пятидесяти на дороге свалившуюся со скалы кучу земли и камней. Очевидно, они, напугав мула, и стали причиной аварии.
Почти напротив Платины возле разросшегося на противоположной обочине кустарника меланхолически мокли лошади.
А их хозяева дружно вытаскивали из оврага своих слуг. Промокшая до нитки Ия не стала стоять под дождём, направившись к невысокому, развесистому дереву.
Когда она в изнеможении уселась на торчавший из земли узловатый корень, дворяне как раз помогли простолюдинам выбраться из оврага.
Затем господа Таниго и Сенто вместе с Кеном поспешили к тому месту, где сорвался с кручи фургон, а их предводитель с Зенчи подошёли к девушке.
— Сможете перевязать ему голову, госпожа?
— А может, лучше это сделает Кен? — в местной манере вопросом на вопрос ответила Платина, предположив: — Вроде он у вас за лекаря?
— Кен нам нужен, — безапелляционно заявил собеседник, явно намекая на то, что все они ужасно заняты, а Ия бездельничает.
Той ничего не оставалось, кроме, как с трудом поднявшись на ноги, заметить:
— Но у меня нет ни одной чистой и сухой тряпки.
Усмехнувшись, Накадзимо беззастенчиво распахнул, халат и не без труда оторвал длинный лоскут от верхней из двух своих рубах.
— Это только кровь остановит, — предупредила девушка. — Но рана может воспалиться.
— Потом покажем его настоящему лекарю, — уже уходя, махнул рукой дворянин.
— Садись, — велела слуге Платина. — Теперь я тебе буду голову обматывать.
Тот послушно сел. Ия убрала с его лба слипшиеся, мокрые волосы, обнажив неприятного вида рваную рану. Кровь ещё сочилась, но уже не так бурно.
Критически оглядев полученный от Накадзимо лоскут, она разорвала его на две узкие полоски и только после этого принялась не очень умело, но старательно бинтовать башку Зенчи.
— Вы уж простите меня, госпожа, за дурной язык, — внезапно пробормотал он, смущённо потупив взор.
В первый момент девушка даже растерялась от неожиданности.
— Я вам такого наговорил, а вы за мной в воду прыгнули, — продолжал удивлять её собеседник.
«Дура потому что, — мысленно объяснила свой поступок пришелица из иного мира. — Была бы умной — не прыгнула бы».
— Я уж и не знаю, что на меня нашло? — вполголоса бубнил Зенчи. — Только сейчас мне очень неудобно.
— Кажется, ты посчитал меня развратной? — усмехнулась девушка, вспомнив стычку в фургоне.
— Да нет же, барышня! — дёрнувшись, попытался возразить слуга.
Но Платина, легонько нажав ему на затылок, вновь заставила опуститься тощим задом на выступавший из земли корень и продолжила бинтовать. — Вот видишь, как обманчиво первое впечатление. Если и дальше станешь вести себя как дурной осёл…
— Да что вы, госпожа! — вскричал собеседник, но Ия словно бы ненароком ткнула костяшками пальцев в едва прикрытую повязкой рану, от чего мужчина тихо зашипел.
— То я за тобой в воду больше не прыгну. А может, и сама толкну. Только тогда уж не выплывешь.
Приёмная дочь бывшего начальника уезда понимала, насколько несерьёзно прозвучала её угроза, но просто не могла удержаться и выплеснула накопившуюся обиду.
Однако на простолюдина её слова, кажется, произвели впечатление.
— Простите, госпожа. Нехорошо всё вышло. А всё мой дурной язык.
— Ты уж последи за тем, что он болтает, — посоветовала девушка, завязывая кончики импровизированного «бинта».
Пока она помогала Зенчи, дворяне спустили в овраг Кена. Там он прирезал мула, чтобы не мучился, и, забравшись в фургон, достал оттуда большой моток крепкой верёвки.
Один конец слуга привязал к повозке, а второй переправил на дорогу. Там господа ловко и как-то привычно соорудили из неё нечто вроде упряжи для коней. Судя по доносившимся из оврага и с дороги репликам, им удалось поставить своё транспортное средство на колёса.
«Они хотят вытащить фургон на дорогу», — догадалась Платина, чувствуя, что начинает замерзать.
Нервное напряжение спало, действие адреналина заканчивалось, а одежда, насквозь пропитанная холодной водой, стремительно вытягивала из тела тепло.
Зенчи тоже озяб. Ёжась и передёргивая плечами, он с трудом встал на ноги и направился к стоявшим у края оврага дворянам.
То ли он не мог спокойно сидеть, когда его спутники тяжко трудятся, спасая своё имущество, или просто хотел согреться работой, вот только Накадзимо, заметив его, досадливо махнул рукой.
— Иди отсюда, не мешайся!
Понурив голову, слуга медленно зашагал обратно к Ие.
Обхватив себя за плечи, та поинтересовалась:
— Далеко до города, Зенчи?
