— Дрова, госпожа! — бодро отрапортовал слуга, занося в пещеру охапку толстых щепок.
Торопливо схватив одну из них, Ия с удивлением подумала: «Где только он нашёл такое сухое дерево после дождя?»
— Сейчас разгорятся, и теплее будет, — обнадёжил её Зенчи, перед тем как отправиться за новой порцией топлива.
Огонь вспыхнул с новой силой. В лицо ударило жаром. Попятившись, девушка с облегчением поняла, что дышать стало легче. Дым по-прежнему клубился под потолком, но тонкая его струйка уже тянулась к выходу.
Воспользовавшись тем, что она всё ещё оставалась в гроте одна, Платина сняла пропитанную водой куртку, рассчитывая, что при скудном, пляшущем свете костра спутники не заметят под двумя такими же мокрыми рубахами пояс с серебром и золотом. Заодно сунув за него висевшую под мышкой пайзу.
Стащив с головы каким-то чудом державшуюся там «чалму», развернула её, превратив в платок, и, завязав на манер банданы, присела на корточки у огня.
— Не обожгитесь, госпожа, — предупредил Кен, вываливая на пол пещеры ещё одну охапку щепок.
Вот они оказались немного сыроваты, и одна из них даже зашипела, когда Ия положила одну из них на угли.
Зубы у девушки уже не стучали. Время от времени она поворачивала расстеленную на камнях куртку, чтобы та быстрее сохла.
То и дело из костра с треском вылетали тлеющие угольки, норовя попасть на одежду, и Платина порой едва успевала их стряхивать. Тем не менее кое-где на грубой ткани штанов уже виднелись тёмные пятнышки. Хорошо хоть, до дыр пока не прогорело.
Рубаха впереди почти высохла, и Ия повернулась боком, жалея о том, что нельзя разоблачиться хотя бы до грудной повязки.
Нездоровую реакцию спутников могут вызвать не только её голые руки и плечи, но также и пояс непонятного назначения.
Слуги ещё долго таскали нарубленные ветки, раскладывая их вокруг костра для просушки.
— Теперь надолго хватит, — с удовлетворением проговорил Кен, присаживаясь на корточки.
— Чаю бы попить, — ёжась, прерывисто вздохнула девушка. — Или хотя бы горячей воды, чтобы согреться.
— Так у нас чайник есть! — с готовностью заявил Зенчи. — А я тут лужу чистую видел.
Он подошёл к сложенным у стены вещам и пробормотал:
— А где он? Ты что, его не захватил?
— Я думал, ты взял, — пожал плечами Кен, кряхтя поднимаясь на ноги. — Ладно, сейчас принесу.
Боком присев на покрытый песком и мелкими камешками пол, Платина озабоченно покачала головой.
— Холодно спать будет.
— Так я за одеялом схожу, — тут же предложил Зенчи.
— Но оно тоже сырое, — засомневалась приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Высушим, — заверил собеседник. — Развесим на верёвках, они быстро высохнут.
— Тогда, конечно, принеси, пожалуйста, — жалобно попросила Ия.
Она не планировала выпроваживать всех своих спутников из пещеры. Но если уж так случилось, этим следует воспользоваться с максимальной пользой.
Торопливо раздевшись и стуча зубами, девушка сняла пояс и мокрую нагрудную повязку. Потом натянула подсохшую рубаху, завязала поверх «корсет» с золотом и серебром, на него ещё одну рубашку и куртку. Пайзы повесила на шею, спрятав их под одеждой.
Почувствовав себя немного уютнее, Платина встала и повернулась к костру спиной, чтобы погреться сзади.
Буквально через несколько минут со стороны входа донеслись знакомые голоса.
Слуги безусловно заметили, что она переоделась, но не стали это комментировать.
Натянув в пещере верёвку, Кен повесил на неё одеяло и толстую циновку. Ия вспомнила, что та лежала на полу в фургоне.
А Зенчи поставил к огню чайник.
— Сейчас согреемся, госпожа.
— Чем заваривать будешь? — недовольно проворчал приятель, морщась от дыма.
— Да вот этим! — собеседник достал из-за пазухи свёрнутый лист лопуха, в котором лежала горсть ягод, напоминавших мелкую малину.
— Они же ещё не созрели, — с укором проворчал Кен.
— Всё лучше, чем пустую воду хлебать, — возразил Зенчи, заверив: — Вот увидишь, как вкусно будет.
Девушка вновь присела на корточки, глядя на огонь. Она уже перестала дрожать, но согрелась только после двух чашек горячего отвара. Тот получился кисленьким, но очень ароматным.
Наполнившись водой, желудок на какое-то время затих, и пришелица из иного мира попыталась обдумать своё положение. Она не жалела о том, что столь безрассудно бросилась спасать почти незнакомого и очень несимпатичного ей человека. Платина знала, что вряд ли смогла бы простить себя, если бы позволила тому умереть. Просто совесть бы замучила. Она у Ии не то чтобы уж очень строгая, однако точно не простила бы убийства того, кто не пытался её убить.
Да и Накадзимо с приятелями к подобной трусости отнеслись бы очень неодобрительно. Сейчас же она надеялась, что её авторитет в их глазах всё же немного вырос.
Вряд ли купание в овраге останется совсем без последствий. Но имея некоторое представление о возможностях собственного организма, девушка надеялась, что те окажутся не столь критичны. Всё же не зима и даже не весна. Хотя в носу щекотало и в горле першило.
