Натали вдруг очень захотелось поскорее посмотреть на реакцию этого надутого жулика, когда он узнает о степени ее осведомленности. Что ж, пора прервать его монолог.
— К сожалению, я не смогла заранее сообщить вам, что планы нашего бюро изменились. Мы вынуждены отказаться от работы с вами.
Управляющий нахмурился.
— Полагаю, у вас есть для этого достаточно уважительные причины? — В его голосе послышались нотки раздражения.
— Да. — Натали не была настроена затягивать объяснение, поэтому сразу выложила несколько документов на стол. — Вы не находите, что несколько исказили общую картину нынешнего состояния дел?
Минуту управляющий смотрел на бумаги. Потом поднял глаза на нее, их выражение было по-прежнему уверенным — блефовать он умел.
— И вы считаете, этого достаточно, чтобы отказаться от сотрудничества с нами?
— Да, я так считаю. То, как это будет выглядеть в прессе, вас беспокоит значительно больше, чем меня. Поэтому официальную версию мы сочиним вместе. И еще: я считаю себя вправе поставить дополнительное условие, если хотите, расценивайте его как рекомендацию юриста — откажитесь от иска Мишелю Кериту Вы знаете не хуже меня, что взятая им сумма ничтожна, а риск нежелательного для вас разглашения информации очень велик. Вам следовало бы раньше обратить внимание на несовершенство систем защиты информации…
Натали почувствовала на себе испытующий взгляд: финансист пытался связать ее «совет» с тем, что ему было известно о ней и о человеке, который сам сознался во взломе.
— Думаю, лучше всего будет представить дело, как ошибку: показания получены от человека, находившегося в состоянии алкогольного опьянения, — продолжала она. — Мне удалось кое-что узнать в полиции — ваш ответчик не настолько… тщеславен, чтобы настаивать на своей версии событий.
Еще раз смерив англичанку взглядом, управляющий согласно кивнул.
— Мы можем приступить к оформлению бумаг немедленно? Полагаю, вы намереваетесь заплатить мне за неделю работы?
Вскоре переговоры были закончены, оформление бумаг заняло не больше часа, так что она освободилась чуть позже полудня. После обеда Натали села в такси, с удовольствием откинувшись на заднем сиденье, и решила проехаться наконец по магазинам.
Прозрачная перегородка немного отсвечивала, и он не сразу узнал тонкую фигуру, увешанную фотоаппаратами и диктофоном. А когда она подошла и села напротив него, Мишель решил, что видит очередной из своих снов… Роберта, пристально глядя на него, представилась:
— Роберта Дюко, «Нью-Йорк таймс».
— Мишель Керит, следственная тюрьма, — в тон ей ответил Мишель.
— Вы согласны дать интервью нашему изданию? — Роберта выглядела очень деловитой.
— Почему бы и нет? — вздохнул Мишель.
В этом сне все было не так, как ему хотелось: духота, глаза режет яркий свет, чужие люди разговаривают в соседних кабинках. Вот молодой длинноволосый араб слева от Мишеля о чем-то горячо спорит с пришедшей к нему на свидание девушкой, она тихо ему отвечает, и наконец он не выдерживает и бьет кулаком в перегородку. Прозрачный пластик дрожит, и его колебания проходят волной по другим кабинкам, так что все головы поворачиваются в сторону араба.
Не может быть, что это происходит наяву. Мишель применил книжный прием — ущипнул себя за запястье, чтобы убедиться, что не спит. Женщина, которую еще пару месяцев назад он искал по всему Парижу, по которой тосковал, сам удивляясь своему безумию, сидела напротив него. Стоило потерять свободу, чтобы нити его давнишних историй сошлись в одной точке. Сначала Мари, теперь Роберта…
Она что-то говорила ему. Сперва Мишель слышал только чувственные обертоны ее грудного голоса, и они по-прежнему будоражили его. Но постепенно до него начал доходить смысл ее слов.
— Есть некоторое несоответствие между вашими показаниями и претензиями, которые предъявляет «Пари кредит». Несоответствие примерно в восемь миллионов франков. Вы что-то скрываете?
— Нет. Возможно, что-то скрывают они.
— У нас есть сведения, что вы преследовали почти благородные цели — вернуть долг дочери, о существовании которой узнали недавно, — говоря это, Роберта понизила голос. — «Откуда она узнала? Неужели у Мари хватило глупости обо всем рассказать? Нет, тогда бы комиссар задавал ему другие вопросы…» — Имя Мари Дюпьер вам ничего не говорит? — продолжала Роберта.
«Рассказала. Видимо, только что. А эта ушлая дамочка тут же все разузнала. Какое же садистское удовольствие она теперь, наверное, получает», — мрачно подумал Мишель и вслух спросил:
— Что именно вы собираетесь публиковать?
— Слушай внимательно, олух. — Кажется, Роберта теряла терпение. — Тебя спасает то, что ты отец Флер и в последний момент решил-таки о ней позаботиться.
— Откуда ты знаешь про Мари? — тихо спросил Мишель.
В этот момент Роберта поймала на себе изучающий взгляд охранника. Повысив голос, она задала очередной вопрос:
