Наверное, парень-гондольер повидал немало женщин, приезжающих сюда в поисках любви. По узким каналам лодка направлялась в Венецию Миноре, где узорчатые фонари украшают арки над маленькими кафе, которые лепятся прямо у воды, на узких террасах между домами и каналом.
— У нас совершенно особенный город, — заговорил гондольер по-английски с невероятным певучим акцентом. — Нигде в мире больше нет улицы Дружеской любви и улицы Нежнейшей дружбы.
Теперь канал был таким узким, что гондола едва помешалась в нем.
— Вот в этом кафе, — парень указал на балкончик, под которым они проплывали, — подают отличное горячее вино. И вообще, там вы найдете то, что ищете, — сказал он, будто зная мысли своей пассажирки.
— Веселой ночи! — Он оттолкнул гондолу от гранитных ступенек и исчез в мелкой сетке начинающегося дождя.
Натали остановилась на крыльце: вход в кафе разрешался только в театральной маске. Тут же продавец-маска предлагал на выбор свой разнообразный товар, сделанный из папье-маше. Когда-то она читала про это венецианское кафе, но оказавшись здесь столь неожиданно, совсем выпадала реальности.
Натали всегда считала себя человеком довольно уравновешенным. В университете она изучала психологию и знала, что именно рассудительные люди, попадая в обстановку, в которой разум мало чем может помочь, легче всего его и теряют. Сейчас она без удивления наблюдала, как этот постулат действует в отношении ее самой.
Купив маску, изображающую Коварство, Натали надела ее и вошла в кафе. Играл джаз. Почти все места были заняты. Завороженную англичанку проводили к столику, за которым сидел мужчина в маске Простодушия. Он привстал, приветствуя даму. Принесли вино в широком стеклянном чайнике. От горячего вина Натали бросило в жар.
Мужчина напротив сидел, откинувшись на спинку высокого белого стула. Из-за белой маски, скрывающей его лицо, было трудно понять, куда он смотрит. Натали подумала, что, возможно, сама судьба посадила ее рядом с человеком, которого она искала. И она стала смотреть на него.
Он сидел, как и прежде, положив ногу на ногу, и периодически подносил сигарету к прорези рта своей маски. Минут через двадцать такого сидения Натали уже не разбиралась ни в своих мыслях, ни в чувствах. Когда ее визави протянул руку к лежащей на столе зажигалке, она накрыла его руку своей и спросила: «Пойдем?» Он не раздумывая встал, положил в карман сигареты и все так же молча предложил ей руку.
Дождь уже стоял стеной. Гондол у крыльца не было. Администратор, в маске Сожаления, вызвал лодку по телефону. Пока они стояли на крыльце, Натали казалось, что все вокруг решает ее судьбу: арки мостов, свет фонарей, почти растворенный в падающих с неба потоках воды, и он, этот человек, поддерживающий ее под локоть… Человек, чьего лица она не видела.
К крыльцу подошла заказанная гондола. Над ней был раскрыт большой розовый зонт. Каблуки и на этот раз подвели: со скользких ступеней Натали упала прямо на руки гондольера…
«Куда мы плывем?» — спрашивает перевозчик. Ее спутник молчит. «К тебе?» — спрашивает она. Он кивает и что-то говорит перевозчику. По пути дождь немного стихает. Гондола останавливается возле какого-то невысокого собора. Гондольер желает своим пассажирам приятной ночи. Под маской Натали может не сдерживать свою улыбку.
Спутник ведет ее через маленькую площадь. Он немного ниже Натали ростом, у него широкие плечи. Как сообщники, оба хранят молчание, Один-два поворота, четырехзначные номера домов. Узкая лестница, по которой нужно подняться. Мужчина делает знак рукой, чтобы его спутница подождала, и зажигает свет. Они оказываются в коридоре. Поя и стены обиты мягкой сероватой тканью. Крохотные лампочки подсвечивают картины на стенах. Маска становится перед Натали на колени и снимает с ее ног промокшие туфли. Ей хочется, чтобы он раздел ее прямо здесь, в коридоре… Она закрывает глаза.
И опять раскрывает их, когда его пальцы дотрагиваются до края ее маски, и тогда Натали, глядя прямо в овальные разрезы маски, скрывающей его лицо, протягивает к ней руки…
Важно увидеть лица друг друга одновременно.
И вот его маска падает на пол. Напряженные скулы, блестящая натянутая кожа… Спутник Натали — японец!
У нее не было никакого сексуального опыта. Школа, в которой она училась, не принадлежала к числу заведений закрытого типа, в которых, как известно, сексуальное образование идет опережающими темпами. В университете она, можно сказать, избегала секса, но не в силу застенчивости, а просто потому, что ей это было… не нужно. Наверное, она поздно созрела. Женский организм, бывает, развивается непредсказуемо. Тело Натали дало о себе знать только в двадцать девять лет.
Мужчина перенес ее в комнату и положил на широкий низкий диван. Рядом с диваном низко склоняла голову бронзовая Мадонна. Японец что-то спросил ее по-английски, но его английский был таков, что Натали ничего не поняла. Он указал на Мадонну, потом на нее… Наконец она поняла.
— Да, ты — первый, — ответила она, используя его словарный запас.
