Стуча зубами под ледяным душем, Рене предпринимал отчаянные попытки если не взбодриться, то хотя бы проснуться. Но поняв наконец, что вместо бодрости духа таким образом он скорее заработает себе судороги, Десанж вышел из кабинки. Страшное похмелье, не то от кошмарного сна, не то от вчерашней выпивки, давало о себе знать при любом резком движении. Особенно тяжело было голове. Она звенела, гудела и вообще вела себя, как пустое ведро.
Не вытираясь, он пошел на кухню, налил стакан минеральной воды, потом, чертыхаясь, долго искал аспирин и, наконец найдя его, бросил в стакан сразу две таблетки. С тела инспектора на линолеум стекала вода, а он тупо смотрел на бурлящий в стакане раствор. Потом ему надоело ждать, и он выпил аспирин, так и не успевший толком раствориться. Но понять, примет его организм этот дар фармацевтики или нет, он не успел — телефон зазвонил так резко и тревожно, что Десанж мгновенно пришел в себя.
— Старик, судя по твоему нервному мычанию, ты только что проснулся. Я недалеко от тебя. Встретимся в кафе на углу минут через пятнадцать? — И услышав в ответ лаконичное «угу», Франсуа отключился.
«Великая вещь — автопилот», — думал Десанж, усаживаясь через двадцать минут за столиком кафе напротив своего коллеги. За это время он успел сделать привычную гимнастику, побриться, получить от пришедшего служащего прачечной-химчистки чистые вещи и отдать ему баул с грязными. Хватило даже времени насыпать сухого корма в клетку попугаю и отыскать для него в холодильнике подсохшее яблоко. Однако, обиженный на хозяина за свой вчерашний голод, старый какаду нс ответил на привычное «Цезарь, привет!», а высокомерно отвернулся. Но, видимо, любопытство сильнее гордости, и через несколько минут Цезарь уже был сама общительность.
А когда к только что полученным из чистки любимым легким брюкам цвета «кофе с молоком» была подобрана белая рубашка и бежевые туфли, вслед убегавшему инспектору прозвучали весьма саркастические комментарии…
— Да ты словно помолодел со вчерашнего вечера! Влюбился, наверное? — съязвил напарник, но Десанж никак не отреагировал на его слова…
А вскоре, развалившись в пластиковом кресле под пестрым тентом, инспектор совершенно расслабился. Он подкрепился фруктовым салатом со специально заказанным тройным лимоном в лимонно-манговом, сливочно-яичном, переперченном коктейле (этот чудесный рецепт ему, тогда еще совсем мальчишке, открыла одна пышнотелая испанка.
«Надо же, — подумал Десанж. — Я давно не помню ее имени, а коктейль и по сей день выручает») и уже выглядел вполне уравновешенным довольным собой и окружающими человеком. От ночных кошмаров осталась лишь некоторая рассеянность во взгляде инспектора. И теперь, испытывая приятную одурь душевного подъема, Рене с удовольствием предавался случайным мыслям под мерное звучание голоса Франсуа. Прихлебывав чудный кофе, который владелица кафе-кондитерской мадам Ано готовила для постоянных клиентов лично, Десанж лениво раздумывал над загадкой: почему это внешне непрезентабельное, маленькое кафе на углу рю де Вожирард и Люксембургского сада летом становится любимым местом завтрака и ланча для многих местных жителей.
«Все же горячие булочки с марципаном и сок прекрасно утоляют голод даже в жару и с похмелья. Нет, весь секрет в том, что в течение дня столики передвигают и ты постоянно сидишь в тени…»
— Старик, так как мы поступим? — ворвался в его сознание нетерпеливый голос Франсуа Превена. Десанж от неожиданности вздрогнул.
— Повтори еще раз, что там плел этот… э… ювелир, — торопливо попросил он, отводя в сторону рассеянный, а с точки зрения Превена слегка придурковатый взгляд.
— Я-то повторю, но услышишь ли ты? Вот вопрос.
— То есть?
— Ты себя хорошо чувствуешь? Солнечного удара не приключилось?
— Скорее уж затмение, а что — тень на челе? — вяло отбивался Десанж.
— Ты очень напоминаешь влюбленного студента: растерян — ах, фея не пришла.
— Видимо, даже не родилась еще. — Напротив Франсуа уже сидел его старинный друг и напарник — циник с легкой наглецой во взгляде грустных глаз. — Или уже умерла… Продолжай, я помню: ювелир утверждает, что не успел починить застежку на колье и должен был вернуть его владельцу только через неделю.
— Да, но при этом он мямлит, и руки у него дрожат. — Превен и сам не очень-то спокойно поглядывал на друга. Но если дрожь выдавала в ювелире явного лжеца, то в нервозности полицейского отражалось опасение за здоровье напарника: последний раз Десанж был в отпуске два года назад, а выходных не видел уже три недели. — Жениться тебе надо, пока не поздно! Питаешься кое-как, скорее совсем себя заездишь, — брякнул Франсуа. Десанжа передернуло:
— Давай-ка о деле. Надо установить владельца колье и расспросить его о сроках ремонта, заодно было ли оно застраховано и на сколько — может он сам свое колье припрятал ради получения кругленькой суммы, и теперь оно лежит себе у него под подушкой — ждет, когда страсти поутихнут, а?
