Господи, он принимал меня за кого-то другого. Какая-то женщина должна была его встретить, но не встретила. Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной.
— Мы возьмем такси, — сказала я, и боясь, что он сейчас развернется и уйдет, взяла его под руку. Я была не той, кого он искал. Но мне, найдя его, совсем не хотелось тут же и потерять. — Как вас зовут? — Я решила идти ва-банк.
— Алекс, — ответил он, внимательно посмотрев мне в глаза.
Мы сели в машину, он протянул мне портфель:
— Будьте аккуратны.
Таксист обернулся:
— Ваш адрес? — спросил он по-немецки.
Я замерла, но Алекс что-то ему ответил… Мы помчались по бесконечным эстакадам.
— Вы очень неосторожны, — он наклонился ко мне. Запах его одеколона тоже показался мне удивительно знакомым, но от волнения я не могла вспомнить его название.
Мужчина говорил по-английски с каким-то небольшим странным акцентом. За окном виднелись похожие на карандаши небоскребы Франкфурта. На улицах темнело.
Наконец такси остановилось у какого-то вокзала. Алекс помог мне выйти, расплатился с таксистом и, протянув мне руку для прощания, сказал, указывая взглядом на портфель:
— Прошу вас, будьте внимательны.
Я подала ему руку, лихорадочно придумывая причину не отпускать его. Он улыбался, но в его глазах явно читалось удивление.
— Я хочу, чтобы вы поехали со мной. — Я сказала это почти неожиданно для себя. — Вы не можете отказать мне. Я… прошу вас.
— Но вы же должны… — Он опять взглядом указал на портфель у меня в руке.
— Завтра, завтра, у нас еще есть время, — перебила я его.
— Я должен позвонить. — Алекс с трудом высвободил свою руку и направился к таксофону.
В кармане моего жакета лежала записка с адресом отеля, в котором заботливый Люк забронировал для меня номер. Я быстро вытащила записку и запомнила адрес. Алекс довольно долго с кем-то разговаривал, посматривая в мою сторону. Когда он вернулся, на его губах была все та же, знакомая мне по портрету улыбка:
— Все в порядке, Лаура, у нас действительно есть время до завтра, — сказал он.
Тут я поняла, что Лаурой он называет меня.
— Ведь вы — Лаура? — уточнил он, и глаза его слегка прищурились.
Я молчала и продолжала остолбенело смотреть на него.
— Мы так и будем стоять здесь до завтра? — усмехнулся он. — А мне показалось, мы собирались куда-то поехать…
Потом мы опять ехали в такси. На этот раз недолго.
В отеле портье передал мне шутливую телефонограмму от Люка.
— Вас здесь знают? — Алекс удивленно поднял брови.
Я пожала плечами. Что я могла сказать? Только то, что я наконец нашла его…
В прозрачном цилиндрическом лифте мы поднялись на одиннадцатый этаж.
За большим, от пола до потолка, окном номера сияла желтым светом панорама улиц, расходящихся во все стороны. Некоторое время мы молча стояли рядом и смотрели в окно. Он чему-то улыбался. А потом, продолжая улыбаться, повернулся ко мне, и мои руки сами потянулись к нему.
…Мы любили друг друга всю ночь. А под утро его раскинувшееся на широкой кровати тело показалось мне руслом полноводной реки, и я лежала на ее берегу, легко касаясь рукой поверхности воды.
Я думала о том, что портрет, стоявший перед моими глазами, не просто удачен — он полностью и совершенно передает суть этого человека, который сейчас лежит со мной рядом…
Алекс открыл глаза и посмотрел на меня.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— Я сравниваю тебя с твоим портретом.
— Каким портретом?
— В Голландии я видела твой портрет.
— Но этого не может быть!.. Впрочем, сейчас все равно. — Он обнял меня и потянул к себе. Мой живот лег на его бедра, и все остальное потеряло для меня всякий смысл.
Я проснулась оттого, что хлопнула дверь номера. Не открывая глаз, я поняла, что он ушел. Не знаю, почему я его не остановила. Он не оставил мне записки и не забыл ничего из своих вещей. Только портфель из грубой кожи остался в номере…
Я открыла портфель — в нем лежали какие-то бумаги. Но я даже не стала вынимать их. Наверное, этой встречи во Франкфурте было для меня достаточно… Странно, но в мужчинах для меня важнее не их присутствие, а то, что остается потом, какая-то история, воспоминание…
Возвращаясь через несколько дней в Лондон, я взяла портфель с собой. И уже сидя в своем кабинете на Черчилль-стрит, решила выяснить, что же досталось мне от моего франкфуртского любовника.
Это были таблицы, по-видимому — отчетность какого-то банка. Какого именно, из бумаг было не ясно, а чтобы восстановить это по тем номерам счетов, которые были указаны напрямую, без шифра пришлось бы потратить уйму времени и потревожить множество людей. Очевидно, речь шла о каких-то финансовых махинациях, и, возможно, Алекс собирался кого-то шантажировать этими бумагами, или даже не он, а кто-то еще. В общем, я решила дальше не разбираться. Во-первых, я никогда не стала бы сама использовать эти сведения, а тратить столько сил, чтобы узнать, какой именно банк нечист на руку — зачем? Во-вторых, я не хотела своими расследованиями навредить Алексу.
