Внезапно я рассердилась на себя. Я не могла смириться с этой властью. «Раз уж это случилось с тобой, — сказала я себе, — сделай так, чтобы он вспоминал тебя всю свою оставшуюся жизнь…»
…Натали порывисто схватила Роберту за запястье.
— У вас есть его фотография? — тихо спросила она.
Роберта замолчала, лихорадочно раздумывая, что ответить.
— Я знаю, что она есть у вас, — прошептала побледневшая Натали.
Роберта улыбнулась и неопределенно покачала головой. Мари переводила недоуменный взгляд с одной собеседницы на другую, ничего не понимая. Решив разрядить ситуацию, она встала и сказала:
— Наверное, пора перейти к моей скромной персоне. Только, боюсь, я никудышный рассказчик, да и история моя незамысловата, так что я, пожалуй, проиллюстрирую ее семейными фотографиями.
Мари поднялась к себе в офис и вынула из ящика стола фотоальбом с целующимися детьми на обложке. Тут были фотографии Флер, племянников, ну и ее «медового месяца» с Мишелем.
Когда она спустилась в зал, Роберта и Натали ели апельсиновые дольки с таким видом, как будто бы ничего не произошло.
Мари раскрыла альбом:
— Посмотрите, это мы с Мишелем, будущим отцом Флер.
Женщины склонились над фотографиями, и тут же Роберта громко вскрикнула — посетители ресторана стали оборачиваться на них, видимо ожидая какого-то сюрприза.
А Натали… Натали смотрела на Мари, и выражение ее лица было совершенно изумленным.
— Может, вы объясните мне наконец, что здесь происходит? — спросила Мари.
— Послушай, и в самом деле ничего не понимаешь или только притворяешься? — Роберта смотрела на нее, как тигр на ягненка.
Глаза Мари округлились, но неожиданно заговорила Натали.
— Я не знаю, каким образом это могло произойти, но, похоже, мы с Робертой говорили об одном и том же человеке. А теперь выясняется, что этот человек — ваш муж, Мари. Все это совершенно невероятно, но нам нужно все-таки разобраться в этой истории. — Натали уже сумела взять себя в руки. Ее пример подействовал на Роберту. Но Мари выглядела совершенно растерянной.
— Вы хотите сказать, что Мишель и тот, о ком вы рассказывали… То есть, что вы рассказывали о Мишеле? Но этого не может быть! — запротестовала она. — Возможно, это просто сходство…
— Нет, — сказала Натали, и в ее голосе появились профессиональные успокаивающие интонации: — Слушая рассказ Роберты, я почему-то сразу начала подозревать, что она рассказывает о том же человеке, что и я. Видите ли, мне это трудно объяснить… Скажите, Роберта, те фотографии, о которых вы говорили, ну, с велосипедом… И другие… Они в Париже?
Роберта подняла брови, вспоминая:
— Сейчас я не могу этого сказать точно… Но архив у меня в порядке.
— Мы должны сравнить их с фотографией из альбома Мари. Иначе никто из нас не сможет чувствовать себя спокойно.
Роберта понимала, что история выходила фантастическая и разобраться в ней просто необходимо. Но неизвестно, нужно ли это разбирательство ей, ведь ни Мари, ни, тем более, Натали ничего не знают о ее настоящей «деятельности».
— Мари, вызови мне, пожалуйста, такси. Может быть, фотографии у меня дома, и тогда я привезу их прямо сюда. Натали, а где ваша репродукция?
— Репродукция осталась в Лондоне. — Первой мыслью, пришедшей в голову Натали, было немедленно позвонить домой и попросить Генриха срочно выслать репродукцию. Но Натали не помнила, где она лежит, и ей совершенно не хотелось просить кого-то перерывать свои личные бумаги. — Боюсь, что мне никак не получить ее до моего возвращения, — вздохнула она.
Мари попросила Поля вызвать такси для Роберты и принести им с Натали чего-нибудь покрепче.
— Без меня ничего не рассказывайте, — попросила, покидая их, Роберта.
В такси она пыталась обдумать происшедшее, но ее мысли никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Чем грозило лично ей, Роберте, то, что Рудольф Штальц, вернее, тот человек, который назвался ей этим именем, оказался как-то связанным с этими двумя женщинами? Можно просто улизнуть от них, но ведь Мари подвезла ее вчера к самому дому! Да и как она будет жить дальше, не узнав о нем все?! Где-то в глубине ее души все-таки таилась надежда на случайное сходство совершенно разных мужчин. Но, вспомнив рассказ Натали, она подумала, что, еще слушая его, вспомнила о Штальце. Не зря же потом из всех своих многочисленных романтических историй она выбрала именно эту…
Машина остановилась возле ее дома. Попросив таксиста подождать, она даже не стала вызывать лифт, а побежала по лестнице. И только роясь в сумочке в поисках ключей, вспомнила о Януше и той размолвке, которая произошла между ними, когда сын с каким-то совершенно незнакомым ей упрямством отказался ехать к ее подруге.
В квартире было темно и тихо. Она щелкнула выключателем и вошла в комнату. На столе у компьютера лежала записка, написанная по-польски: «Мама, не сердись на меня, пожалуйста. Но я действительно не мог поменять свои планы на этот вечер. Целую, Януш».
Ну, слава Богу, тон записки был извиняющимся. Конечно, она не будет сердиться на него, тем более в день его рождения.
