Он не сразу сказал нам, что страдает дальтонизмом. Казалось бы, человек, который не может отличить синий цвет от коричневого, писать маслом не может. Но Кнут не переставал нас удивлять. В его портретах обнаруживалось несомненное сходство с портретируемыми. Причем это сходство было не только внешним, но и, я бы решился утверждать это, внутренним. Месяца за два Блондин написал портреты всех нас, своего друга Хельмута и местного почтальона, которого мы, ожидающие вестей из Парижа, каждое утро встречали с нетерпением. Когда писать стало уже совсем некого, ободренный нашими похвалами Блондин выставил свои творения в одной маленькой голландской галерее, где какой-то американский турист вскоре купил одну из картин, выложив за нее сумму весьма значительную — учитывая полную неизвестность молодого художника. Проданной картиной был мои портрет.
…Наши надежды на хорошие вести из Париже таяли с каждым днем.
Первым уехал Блондин: он отправлялся покорять Америку в качестве художника. Я искренне пожелал ему успеха и покинул Амстердам на следующий день после него. Что было потом? Я мотался по Европе, занимаясь, с переменным успехом, различными биржевыми махинациями… Надо сказать, я открыл в себе определенные актерские способности: даже опытные биржевые игроки были готовы поверить в те радужные перспективы, которые я для них рисовал. В этом бизнесе меня устраивало все, даже необходимость постоянно переезжать из города в город и заново разузнавать обстановку.
Время от времени я устраивал себе «отпуск» и пробовал себя в других амплуа. И вот однажды, во Франкфурте, я совершил серьезную ошибку.
<p>7</p>«Глобальной свалкой»[8] я заинтересовался давно, задолго до того, как наличие собственной странички в Интернете стало признаком «человека, который идет в ногу со временем». Как канал связи и источник информации компьютерная сеть оказалась очень полезной для моих дел. Я начал понимать это, когда познакомился поближе с завсегдатаями «всемирной паутины»[9].
