— Вы так думаете? Может быть, вы и правы… Но разве вы не согласны с тем, что никакой роман не передаст и сотой доли того, что бывает в жизни самого обычного человека?
Мишель не знал, что ответить. Старик выжидательно смотрел ему в глаза. Потом пожал плечами, встал из-за стола и прошелся по комнате. Занятный тип… Жизнь оставила на нем суровый отпечаток — грубые ложбины на высоком лбу, поджатые губы с опущенными уголками… Если бы не спортивная фигура, не подтянутые ноги теннисиста, миллионера в Максе Холле можно было бы и проглядеть.
— Знаете, — продолжал он, — меня интересует жизнь моих современников во всех деталях и подробностях, а вот это, — он взял из рук Мишеля шарфик, — и есть такая подробность, можно сказать, улика. Реальность интересует меня в том виде, в каком она всплывает в подсознании, то есть в чистом виде. Вы заметили, как наши чувства материализуются в вещах? Вы помните апельсиновую корку, срезанную ее рукой и лежащую на тарелке, но не помните ее внешности и того, о чем вы тогда беседовали. Классика со всеми своими вздохами под кленами и самоубийствами обманутых девушек малоинтересна нынешнему читателю. Я уже не так молод, чтобы снова окунуться в море жизни. Но древние говорили: «Из двух мудрецов один действует, другой понимает» — я верю, что они были правы. Я бы с удовольствием выслушал пару каких-нибудь занятных историй…
Повисла пауза. Холл не сводил глаз со своего гостя.
— Вот, например, вы, — продолжил он. — Не могли бы вы рассказать мне, — он пошевелил в воздухе пальцами, — что-нибудь из своей жизни?
Нелепость происходящего рассмешила Мишеля.
— Помилуйте, с какой стати? Я не поп-звезда и не принадлежу к особам королевской крови. Вряд ли что-либо в моей жизни может заинтересовать вас. Да и, честно говоря, я просто не люблю рассказывать о себе.
Старик ничуть не смутился и не обиделся. Наоборот, он как будто ждал этого момента:
— А я вам заплачу! Вам ведь нужны деньги?
— Оставьте, мистер Холл.
— Нет, нет, я серьезно, вы даже не можете себе представить, насколько серьезно. — Его голос приобрел жесткое, почти металлическое звучание.
— Не разыгрывайте из себя Мефистофеля, мистер Холл. Это вам не клипу. — Мишель попытался отшутиться.
— Вы так считаете?
Старик подошел к одному из шкафов, плотная стена которых опоясывала круглый библиотечный зал. Похоже, библиотека располагалась в одной из башен виллы — Мишель пожалел, что еще не успел внимательно рассмотреть виллу Макса Холла, больше напоминавшую старинный замок.
Сейчас он ощутил себя блохой внутри огромного старого книжного шкафа. Щелями в стенах шкафа выглядели три вытянутых вверх сводчатых окна. Стекла в них были выложены мозаикой в металлической оправе, такого же готического рисунка, что и верхние дверцы шкафов. Внизу шкафы состояли из выдвижных ящиков всех размеров. Надписей на них не было. Лишь над зевом камина полукругом шла арабская вязь. Она навела Мишеля на мысль о позднем происхождении если не всего содержимого зала, то хотя бы нижних частей шкафов. «Вряд ли предки, любившие основательность и массивность во всем, стали бы делать такие маленькие ящички в шкафах. Да и не любили средневековые португальцы арабов. Хотя кто его знает? — Мишеля так и подмывало спросить владельца этого мрачного великолепия, все ли тысячи томов на полках он осилил. — Ведь ни одной современной книжки, как же он древние каракули-то разбирает? Или это бутафория? Но видно, что на всех стеклах разные слои пыли, и стоят книги в живом порядке. А может, у миллионера есть специальный человек, который создает видимость пользования библиотекой? Хотя перед кем ему красоваться?»
Пока Мишель крутил головой по сторонам, Макс Холл выдвинул один из безымянных ящиков. Склонившись над ним, он извлек объемистую папку и вытащил из папки лист.
— Вам знакомо это? — он протянул лист собеседнику. Мишель подошел к старику и взглянул. Это была репродукция с его портрета, написанного в Амстердаме!
Как она могла попасть к нему? Случайно? Но разве не был случайным его приезд к Максу Холлу? Что ж, у него была репродукция, Мишель приехал, и старик его узнал. Пожалуй, ничего особенно необычного в этом нет.
— У меня есть и оригинал, — многозначительно заметил старик. Кисть его руки шелохнулась на столе и солнечные зайчики зарезвились в брильянтах запонки на манжете скромной рубашки.
В сложившейся ситуации замечание Макса Холла прозвучало весьма двусмысленно.
— Ну и как вы находите оригинал? — спросил Мишель, имея в виду себя самого.
— Оригинал вашего портрета хранится у меня в надежном месте. Ваше положение, увы, куда как менее надежно. Вы полностью у меня в руках. Надо ли говорить, что я знаю о вас гораздо больше, чем вы можете предположить?
Мишель не очень-то верил старику. Ему просто скучно, подумал он и решил подыграть:
— Что же, в таком случае, вы хотите от меня, мистер Холл?
— Я уже сказал. Вы рассказываете мне во всех подробностях вашу историю, я плачу вам гонорар. Будем считать, что я покупаю у вас сюжет.
— Что же я могу рассказать вам интересного? Какой одеколон или какой цвет галстука я предпочитаю?
