Мишель оторвался от чтения записей. Черт побери! Еще немного, и он выдал бы этому миллионеру с обширным кругом интересов одного из своих немногочисленных друзей. Он в глаза не видел польского мальчишку, но меньше всего хотел, чтобы у того были неприятности. Надо же, увлекся самокопанием, скоро начнет придумывать какие-нибудь трогательные истории про свои детские комплексы. И, как и предсказывал Холл, написал о своих амурных похождениях. Мишель немедленно удалил из компьютера рассказ о портфеле, начав с Анджея и закончив встречей с темпераментной незнакомкой. «Незабываемая ночь», «стоить мне жизни»… Мишель, усмехнувшись, стер и последний кусок. Вот и еще одна попытка стать писателем закончилась неудачей.
Он честно пытался выполнить условия договора, заключенного с чудаковатым стариком. Время от времени он приступал к изложению собственных мыслей, но каждый раз оставался недоволен результатом. Странное условие: написать о себе то, чего раньше не знал.
Однако вознаграждение того стоит, оно в несколько раз превышало плату, которую ему обещали, когда он ехал на виллу Макса Холла в Португалию в качестве «опытного психиатра» — с задачей убедить выжившего из ума старика переписать завещание в пользу дальних родственников. Вместо этого он сам пишет теперь по прихоти своего пациента!
Увидев Макса Холла в первый раз, он и вправду поверил, что имеет дело с сумасшедшим. Старик заводил с ним туманные и, как Мишелю тогда казалось, душеспасительные разговоры, а однажды с загадочным видом предложил ему посмотреть самое главное свое сокровище…
Мишель развязал замусоленные от многократного использования тряпичные завязки. В папке лежал тонкий и воздушный, сложенный в несколько раз шелковый женский шарфик.
— Не слишком ли сентиментально? — спросил Мишель, вертя шарфик в руках и не зная, как его теперь сложить, — шарфик не слушался и выскальзывал из рук.
