Макс Холл прервал его:
— Вы, кажется, не поняли, что я действительно многое знаю о вас… Позвольте, я покажу вам еще кое-что — Он сделал приглашающий жест к дальнему стеллажу. — Вы не поможете мне достать вон тот ящик, с треугольником на передней стенке, второй сверху?
Мишель встал на раскладную лестницу и достал ящик.
— А теперь откройте. — В ящике было две коробки. — Вот эту, поменьше, будьте добры достать. Не хотите ли взглянуть, что там?
Открыв коробку, Мишель увидел какую-то белую ткань. Он не задумываясь развернул ее. Весело, как старому приятелю, ему подмигнули изумрудики на панцире маленькой черепашки. Мишель внимательно вгляделся в рисунок гребня. Тогда, много лет назад он не разглядывал его под лупой, но сомнений не возникало: это он. Нигде ни до, ни после Мишель не встречал подобной штучки. Он отвел ладонь с гребнем подальше от глаз: да, конечно. Гребень и тогда лучше смотрелся на расстоянии, чем вблизи, — его явно делал начинающий мастер. Но идея была выше всяких похвал: по выпуклой черепаховой пластинке, как по океанскому, отполированному волнами островку, ползла маленькая серебряная черепаха.
В панцирь ее замысловатым узором были вставлены крошечные изумруды; лапки и головку, а также водоросли по берегам островка представляли перламутровые и малахитовые пластинки. Мишель покрутил гребень в руках и так и эдак:
— Что это? — спросил он, начиная раздражаться. — Зачем вам это барахло? Или, может быть, эта вещь помогает вам справляться с вашими мужскими проблемами?
— Милый мой, — усмехнулся старик, который совершенно не обиделся на такую дерзость, — да вы поверните заколку другой стороной. Может быть, тогда она напомнит вам некоторые события?
Мишель повернул заколку и увидел выгравированную серебром по черепаховой роговице надпись: «Внученька, эта черепаха принесет тебе удачу и счастье в любви на долгие годы». Он рассвирепел, не зная, ударить этого мерзавца или просто развернуться и немедленно уйти… Но он не сделал ни того ни другого.
— Сколько вы готовы заплатить мне? — спросил Мишель, изо всех сил стараясь придать своему голосу равнодушный тон.
Старик улыбнулся:
— Полагаю, сумма вас устроит.
— Но позвольте спросить, — продолжал Мишель, — что произойдет, если я все-таки откажусь от вашего… предложения?
Вы запрете меня в подвале? Или позвоните в полицию?
Вопрос остался без ответа. Улыбнувшись, американец произнес:
— У меня мало времени, поэтому я могу дать вам на размышления, — он посмотрел на часы, — ровно сутки. Завтра утром я жду вас здесь же с ответом. Надеюсь, этого времени достаточно, чтобы вы могли хорошо обдумать мое предложение и свое… положение.
Макс Холл встал, церемонно поклонился и вышел из библиотеки, прикрыв за собой массивную дубовую дверь. Она даже не скрипнула — мышеловка сработала идеально. Мишелю захотелось проснуться.
Вернувшись к себе, он завалился на диван и задумался. Конечно, в его жизни случалось много неожиданных поворотов и событий — было над чем поломать голову, чтобы потом подать это как сюжет старику.
«Например, я мог бы рассказать ему о той девушке, с которой познакомился в Берлине. У нее редкое для француженки имя — Роберта. Она иногда снилась мне… — Разговоры со стариком заставили его заняться собственным психоанализом. — Я чувствую вину перед Мари. Здесь, в доме Макса Холла, я несколько раз давал себе слово, что позвоню ей, а заработав у старика денег, непременно поеду в Париж».
Он представил себе, как входит в ресторан, садится за тот самый столик, открывается стеклянная дверь и появляется Мари…
Размышляя подобным образом, Мишель неожиданно для себя заснул.
Ему снилась стеклянная дверь ресторана. Вот она открывается, но вместо Мари в зал входит Роберта. Мишель встает ей навстречу. Ждет, когда она подойдет к нему… Она подходит и холодными кончиками пальцев прикасается к его шее. Она начинает раздевать его прямо посреди ярко освещенного зала, откуда-то набегают люди с фотоаппаратами… Он знает, что сейчас должна прийти Мари. Мишель поднимает Роберту на руки и хочет куда-то унести ее. Только куда? Его тело дрожит…
Он проснулся в холодном поту и сразу вспомнил о предложении старика.
— Я знал, что вы согласитесь, — сказал Макс Холл.
Теперь на нем был легкий серый пуловер, украшенный лишь миниатюрной, серебряной монограммой. Она раздражала Мишеля своим изяществом.
— Давайте выйдем на воздух, — сказал старик, — здесь сегодня душновато.
По широким мраморным ступеням они спустились к фонтану, и старик сел на скамейку, жестом приглашая спутника последовать его примеру. Скамейка выглядела ровесницей фонтана — уже заметно пострадавшего от времени, но все еще вычурного средневекового великолепия. «Хоть бы трещины заделали — на цементе экономят, что ли?» — удивился Мишель и сел рядом с миллионером.
Некоторое время они молча смотрели на яркую радугу, стоящую в брызгах воды.
— Позвольте, дорогой Мишель, не объяснять вам сейчас моего столь навязчивого интереса к вашей персоне, — начал Макс Холл.
