Солнце стоит в зените. На небе ни облачка. Я подхожу к окну и с наслаждением вдыхаю свежий воздух, доносящийся с реки.
Я направляюсь в ванную комнату. Перед дверью полу лежит длинный зеленый пояс с красным — то ли египетским, то ли китайским — рисунком. «Откуда он тут взялся?» — удивляюсь я, щелкаю выключателем и вхожу в ванную. Но там по-прежнему темно. Ладно, помоюсь без света.
Я поворачиваю кран, но он не может выдавить из себя ни капли воды. Черт! Я иду к телефону. Что? Телефон тоже не работает? Это уже слишком. Наскоро одевшись, выхожу на лестничную площадку и звоню в соседнюю дверь. Тишина. Звоню в другую. Никого. Тишина висит в воздухе, я не слышу ни единого звука. Все привычные шумы многонаселенного дома исчезли. Мне становится не по себе. Я вслух произношу какие-то ругательства, но почему-то не слышу своего голоса. И тогда в ужасе выбегаю на улицу.
Господи! Ни прохожего, ни машины. Только легкий ветерок и яркое беспощадное солнце на чистом небе. Ускоряя шаг, я иду, потом бегу по направлению к центру города. Вот и парк. Здесь чуть прохладнее. Возле куста жасмина стоит какая-то женщина. Она поворачивается, и я узнаю Роберту. Я протягиваю к ней руки и пытаюсь что-то сказать, но не могу. Она беззвучно смеется надо мной…..
Я проснулся со страшной головной болью и весь в холодном поту. На часах было три. Я отправился в ванную. Свет зажегся, вода потекла… Выйдя из ванной в халате, я стал рыться в своем гардеробе: в пять я надеялся увидеть мою Флер.
Я надел белую рубашку и белые джинсы. Немного подумав, достал из шкафа синий вельветовый пиджак. Выйдя на улицу, купил прелестный маленький букет фиалок, перевязанный тонкой кружевной тесьмой.
Она пришла! Мои фиалки удивительно шли к ее воздушному сиреневому наряду, в котором она была еще больше похожа на бабочку. Я взял ее под руку, и мы пошли по направлению к Лувру.
— Можно узнать, Серж, чем вы занимаетесь в свободное от спасения девушек время? — лукаво спросила она.
— Я смотрю в прошлое и в будущее, — торжественно проговорил я.
— И что же вы видите в будущем?
— Люди переселяются.
— Куда же? — Улыбка порхала на ее губах.
— В космос, — ответил я.
Некоторое время мы молча шли по Риволи. Мы было жаль уходящих минут, но я никак не мог придумать, с чего начать разговор. Флер тоже молчала — ей, наверное, было просто лень перекрикивать голоса многочисленных туристов, толпящихся у сувенирных прилавков. Наконец мы вышли на набережную Сены и подошли к причалу прогулочного катера у Нового моста.
— Прокатимся? — предложил я.
