Она кивнула.
Мы заняли места на носу катера, и он отчалил. Большой теплоход с туристами шел нам навстречу.
Нас сильно качнуло волной, и Флер невольно упала в объятия. Я мягко помог девушке освободиться. И тут я понял: Флер, наверное, решила, что я за ней ухаживаю, а для посторонних людей я уж точно выглядел, как тривиальный соблазнитель юной девушки. И похоже, что с оценивающими взглядами дочери и кривыми усмешками за спиной мне придется смириться. По крайней мере на сегодня.
Я засыпал ее вопросами, мне не терпелось узнать о ней как можно больше: любимую книгу, любимое блюдо — тут Флер скривилась, видимо припомнив ресторан, — есть ли у нее друзья, есть ли дело, которым она занималась бы с удовольствием. Она, похоже, была немного обескуражена таким натиском, но на все вопросы отвечала довольно обстоятельно. Внимательно слушая ее, я окончательно утвердился в том, что мне дальше делать: я исчезну снова. До дня ее рождения. Полагаю, я еще не потерял квалификацию и смогу за месяц как-нибудь добыть несколько тысяч. Я подготовлю ей и ее матери настоящий сюрприз и лишь потом объяснюсь с Мари.
По окончании поездки по Сене Флер удивила меня: оказалось, она придерживается довольно прогрессивных взглядов на отношения полов. Я полез за бумажником, чтобы расплатиться, и тут она достала кредитную карту.
— Это я вам обязана, — сказала моя дочь.
Я стал возражать, и тогда она предложила заплатить пополам. Пришлось согласиться. Но за время уговоров я успел разглядеть ее кредитную карту и запомнил название банка.
Вечером, записывая впечатления прошедшего дня, я опять поймал себя на мысли, что Флер — это только бабочка. Вот она присела мне на руку, еще мгновение — и мне останется лишь следить за ее прекрасным полетом. Я могу только замереть, чтобы не спугнуть ее, — и тогда еще несколько секунд она пробудет рядом. Попробуй удержать бабочку: след пыльцы, сломанное крылышко, и все волшебство исчезнет… Мне стало грустно.
Мишель встал наконец из-за компьютера. За окном были сумерки. Белесое португальское солнце неохотно уползало за горы. «Спасибо вам, мистер Макс Холл, вы оказались лучшим врачом, чем я, так примите же в знак благодарности эти строки».
<p>24</p>Живя у Холла, Мишель редко пользовался компьютером и практически не выходил в Интернет. Сперва он был слишком занят изучением обстановки и наблюдениями над пациентом, а позднее, когда понял, что исследуемым объектом является он сам, исключил шатание по сети, потому что не хотел, чтобы у коварного миллионера появился лишний повод продемонстрировать свою осведомленность о его делах. Да и позже, в Париже, он не испытывал такой потребности в ежедневном допинге информацией, как это бывало раньше.
Но недавно Мишель вдруг отчетливо вспомнил свои разговоры с Анджеем, и ему захотелось узнать, в кого превратился подросток-философ.
