Щи Сталин любил исключительно суточные, особые. Попробуйте однажды приготовить, и вы будете варить их впредь только так.
Говядину и телятину (лучше филейный край и ребрышки) нарезать порционно и залить 3 литрами кипятка. Посолить. Довести до кипения, посолить, уменьшить огонь почти полностью и томить под крышкой 150 минут. Добавить курицу, довести до кипения и потомить еще полчаса. Добавить капусту и проварить 10 минут. Выключить огонь.
В большом казане на сливочном масле обжарить до устойчивого золотого цвета нашинкованные лук, морковь и корень петрушки. Добавить томатную пасту, прожарить 2 минуты. Добавить муку, порубленный чеснок и прожарить еще 1 минуту, а затем начать вливать в пассеровку половниками бульон из кастрюли. В результате весь бульон вместе с мясом и капустой должен оказаться в казанке. Осталось добавить петрушку, черный перец, довести до кипения и остудить.
Щи разлить в небольшие судочки и поставить в морозильник. Морозить двое суток. При подаче каждый судок разогреть на плите, посыпать свежей зеленью и понежить ложкой домашней сметаны. Очень вкусно!
Пришла пора наконец рассказать вам о моем новогоднем утреннике. Как сказала потом Мирра: «Подумаешь! Я в молодости тоже пару раз оскандалилась, и ничего, пережила…»
Если вы помните, у нас в садике произошло ЧП: повара заболели, музрук уехала жениться, завхоз повесил собак на Дедушку Мороза, а выручать всех пришлось моей бабуле, Анне Ароновне, Мирре и немножко мне…
Утром позвонила Лида Романовна и попросила принести из дома пластинки. Если есть – с детскими песнями, чтобы мы не танцевали наши танцы и не пели наши песни совсем уж без музыки… Детских пластинок у нас не было. Поэтому я взяла пластинку Галины Ненашевой, которую любила мама, «Хабанеру», которую слушала бабушка, и пластинку про нашего соседа в исполнении Эдиты Пьехи, мою любимую…
Анна Ароновна уехала на «Победе» в сад еще утром, а я еле дождалась маму и Мирру, которые отпрашивались на работе, и вся исчесалась от нетерпения и новых белых шерстяных чулок, которые пристегивались резинками с застежками, пришитыми к маечке-лифчику. Колготки у меня были только одни, да и то бабушка не разрешала надевать их в сад, потому что у других детей их еще не было…
Наконец в дом ворвались Мирра и мама, обе с мороза, обе из парикмахерской, с начесанными челками, пахнущие лаком для волос и вкусными духами, раскрасневшиеся и веселые:
– Эй, копуша, ты готова? Зачем столько пластинок набрала? – укутывая мой снежинкин наряд в белоснежную простыню, спросила мама.
– Лида Романовна велела.
– Точно? – улыбнулась Мирра. – У вас ведь утренник, а не танцы.
– Точно. У нас музыкантша жениться уехала, так что теперь на пианино никому играть.
– Так давай я сыграю. Ты мне только скажи, что и когда. Я все-таки десять лет музыке училась.
– Ой, ну там просто. Про «с водопада-падали», про зайцев, а еще про танец для снежинок.
– Ну… первые две песни я, кажется, знаю. А что с танцем? Какая там мелодия?
