На самом же деле город, стоявший на правом берегу речки с красивым именем Дон, был совсем маленьким, с небольшим пятачком многоэтажек и огромными черными крыльями одноэтажных окраин. Бабушкин дом тоже был деревянным, черным и странным. В нем внутри все ходили в валеночках, обедали возле большой печки. Сразу по приезду нас с бабулей отвели мыться в отдельный сарай, как будто мы были самыми настоящими грязнулями. В сарае от пара ничего не было видно, но все смеялись и били друг друга старыми ветками. Я испугалась, заплакала, меня отнесли в дом и уложили на ту самую печку, где, по идее, вот-вот должна была показаться Баба Яга. Но вместо Бабы Яги на печку влезли два одинаковых белобрысых мальчика, чуть постарше моего Аркашки Иванченко, и стали дразниться, показывая языки. Я от ужаса зажмурилась и начала вслух читать «Сказку о царе Салтане» (меня так бабушка учила, чтобы не бояться). Но я все равно путала слова, тут же, на ходу сочиняла новые и, не раскрывая глаз, размахивала руками и корчила рожи. Мальчишки почему-то притихли, наверное, решили, что я припадочная. А когда из сарая вернулась начисто вымытая бабушка и забрала меня к себе в кровать, оказалось, что мальчишки вовсе и не исчезли. Они стали громко плакать и просить, чтобы я рассказала им сказку до самого конца. Пришлось бабушке и их в кровать брать, благо была она огромная, с периной под потолок и кучей мал-мала-меньше подушек. Дома у нас такой точно не было.
А утром мы уже поехали дальше, мимо острова Буяна, в царство самого Салтана. Точнее, сначала по делам в Уральск, потом в Тобольск, а потом уже и в Кустанай с Рудным.
Кустанай мне понравился значительно больше Семилук. Таких городов я еще не видела. Точнее, в нашем городе уже были похожие многоэтажные современные дома, но Кустанай состоял сплошь из них. А улицы – такие широкие, что было совсем непонятно, переходишь ты улицу или идешь вдоль нее. В Кустанае у бабушки были дела, поэтому тетя Ира Рахубовская отвезла меня в Рудный, такой маленький Кустанайчик, где у бабули жил, оказывается, приемный сын вместе со своей женой и двумя сыновьями. Дядя Владилен был похож на молодого Ленина, а его тетя Люба все время хлопотала вокруг меня и старалась накормить.
Но я тоже в грязь лицом не ударила! Попросила у ее старшего сына ватман, линейку и печатными буквами, как смогла, написала для нее по памяти несколько самых вкусных рецептов Беренштамов. Тетя Люба почему-то читала и плакала, приговаривая: «Эх, Виталька не видит», а потом шла на кухню лепить бесконечные огромные пельмени, которые у них назывались, как наша прививка в детском саду, «манту».
Вот те рецепты, что я написала для тети Любы:
На растительном масле жарят до золотого цвета нарезанный лук, добавляют к нему помидоры, нарезанные кубиками, и обжаривают до почти полного исчезновения жидкости. Кладут соль, специи, 1 столовую ложку томатной пасты и быстро обжаривают 1–2 минуты, помешивая. Добавляют чуть-чуть воды (половину половника) и зелень петрушки. В получившемся густом соусе ложкой намечают лунки, вбивают туда по 1 яйцу, подсаливают, посыпают еще зеленым луком, закрывают крышкой и через минуту выключают огонь. Яйца в шакшуке должны быть полужидкими. Но если нужна хорошая прожарка, то выключить огонь можно через 2–3 минуты. Очень вкусная яичница!
