– А Мирра мне говорила, что я вырасту, выйду замуж и не буду Метельской. Если повезет, буду какой-нибудь Пьехой, как мамина любимая певица, а если не повезет, то и вовсе Рэкуненчихой.
– Фамилия – это не только те буквы, которые запишут в твоем паспорте. Фамилия – это память о твоих предках, которую ты носишь в сердце.
– Вэй, Бора, не крути ребенку голову. Давайте сажать петрушку, а то под вечер у меня глаза совсем ничего не видят, а семечки мелкие-мелкие…
Я с радостью побежала на кухню, не забыв подумать о том, что дядя Леня Жежер, оказывается, тоже еврей. Он сегодня ровно четыре стакана вина выпил, пока я не уснула. Наверное, день рождения какого-нибудь дерева отмечал… А еще я вспомнила про огромный клен, который растет у нас во дворе и который мне нипочем не обнять руками. Надо будет выпросить у мамы мои старые ленточки для кос, те, где утюгом повредили капрон, и подарить их этому клену. Пусть у него тоже будет день рождения.
Ту би-Шват праздновали через 15 дней, когда подошел правильный день. Наша петрушка еще не проклюнулась, хотя я и наносила Анне Ароновне из мусорника возле станции переливания крови много-много стеклышек, которыми нужно было накрыть землю, чтобы семенам было светло и тепло. Все выходные я была занята тем, что печатала через копирку праздничные рецепты для маминого СКБ, а еще играла в «дегустатора». Дядя Боря сказал, что это не баловство, а такая настоящая работа, куда приглашают очень умных, но очень голодных людей, чтобы они пробовали всякую еду, а потом описывали ее для журнала «Работница» и «Крестьянка». Наверное, эти дегустаторы часто меняются, так как наедаются и толстеют, или только если они устроены так, как Светка Дейдей, – та может съесть ведро черешни и даже не поморщиться.
Ладно, вы пока читайте рецепты Анны Ароновны, а мне еще нужно успеть сложить с мамой мой чемоданчик. У бабушки Ани в феврале партийный съезд какой-то в Казахстане, и мы туда поедем с нею на «Победе», чтобы проведать родственников в Воронеже, потом в Уральске, потом в Рудном, потом в Кустанае, а потом, как Паспарту с Фиксом, насовершаем кучу подвигов и вернемся обратно. Правда, бабушка почему-то говорит, что это ее «прощальные гастроли», на что я привычно бурчу «типун тебе на язык» и смачно трижды плюю куда-то за плечо, укутанное байковым халатиком. Делать так меня научила Равиля, которая тоже болела сердцем, но умирать пока не собиралась.
Если у вас во дворе растет любимое дерево, устройте ему Ту би-Шват. И дереву будет приятно, и вам вкусно.
Даже если у вас в доме есть маленькие девочки, которые не любят грейпфрут, потому что он похож на горький апельсин, вы им приготовьте это блюдо. Будет вкусно. Обещаю!
Цедру с одного грейпфрута снимите, нарежьте ее красивыми аккуратными ромбиками и отварите в кипятке в течение пары минут. Из очищенного грейпфрута выдавите в чашку сок. В бульоне отварите куриные грудки. Варите недолго, минут 15–20. Желатин замочите в небольшом количестве (меньше чашки) воды. Два оставшихся грейпфрута хорошенько очистите и разделите на дольки без оболочек и перемычек – так, чтобы ядрышки были наружу. Выньте курочку, в бульон введите желатин и сок грейпфрута, посолите, поперчите и доведите до кипения.
На дно хрустальной салатницы влейте немного бульона и дайте ему быстро застыть в морозилке. Нарежьте курицу брусочками. Положите дольки грейпфрута на желе, сверху курочку – и так чередуйте, пока салатница не заполнится. Залейте все оставшимся бульоном, а сверху разбросайте листики эстрагона и нарезанную отварную цедру. Дайте галантину застыть и подавайте к столу. Это очень вкусно! Даже те, кто не любит холодец, едят по целой тарелке!
Дома мелко нарезать лук, взять глубокую сковородку и хорошо разогреть растительное масло. Положить туда нарезанный лук, жарить долго, до коричневого цвета, потом добавить мед с корицей и тушить еще пару минут на малом огне, добавив пару ложек воды.
