И вот эти самые Роза и Клара придумали создать специальный женский день, чтобы все их подруги собрались вместе на большую демонстрацию и заявили мужчинам, что с этого дня везде будет равноправие: муж на работу – и жена работу, ему платят сто рублей – и ей платят сто рублей, он работает шахтером или летчиком – и она тоже. А если кто не согласится, то он будет сам дома себе кашу варить, детей в ясли водить и рубашки стирать. Мужчины испугались страшно и отдали женщинам все права. А чтобы их побыстрее простили, они стали каждый год в этот день дарить своим женам и, на всякий случай, мамам и даже дочкам разные красивые подарки, тюльпаны, мимозы и всякие духи. Вот почему я знала, что 8 марта – это и мой, девочкин, праздник тоже.
Правда, хлопот от этого у меня было не меньше. Для Мирры и мамы от казахстанской тети Любы у меня были спрятаны две бутылочки духов. Но это же не считалось! Непременно нужно было самой сделать еще поздравительную открытку или какой-нибудь другой подарок своими руками. Мне их пришлось делать сразу много: маме, бабушке Ане и бабушке Лиде, Мирре, Анне Ароновне и еще воспитательнице Лидии Романовне. Если бы в этот день кто-то к нам приехал погостить, то я вообще не знаю, как управилась бы.
Меня выручил, как всегда, Борис Абрамович. Когда я пришла к Беренштамам после Пурима, он позвал меня в комнату и с таинственным видом показал какой-то электрический прибор, похожий на отвертку, кусок блестящей толстой проволоки и обычное зеркальце.
– Сейчас мы с тобой будем делать розы. Настоящие и прекрасные металлические розы. Этому ремеслу меня приятели когда-то научили. А они сами постигали премудрость сию в лагерях, где изготавливали целые охапки таких цветов для лагерного начальства и их жен.
Почему взрослые друзья дяди Бори ездили в пионерские лагеря, я так и не спросила, потому что на моих глазах начало происходить волшебство. Отвертка оказалась электрической и называлась «паяльник». Когда она нагрелась, дядя Боря смочил кончик отвертки в кусочке ароматной смолы с красивым именем «канифоль», поднес его к толстой проволоке, и на моих глазах проволока начала плавиться, превращаясь в большую серебристую каплю. Когда капля была готова вот‑вот упасть на стол, дядя Боря ловко подсунул под нее круглое зеркальце, и капля плюхнулась на него и растеклась круглой лужицей. Через секунду дядя Боря поддел «лужицу» ногтем, и у него в руках оказался тоненький серебряный кругляшок. Когда таких кругляшков разного размера было собрано достаточно, они чудесным образом превратились в лепестки. Взяв самый маленький, мой друг свернул его трубочкой и припаял к ровному куску проволоки. Затем, чуть изгибая лепестки, увеличивая их размер, Борис Абрамович собрал вокруг стерженька настоящий розовый бутон. А в самый последний момент он быстро прошелся паяльником по проволоке, прикасаясь к ней на долю секунды и тут же убирая горячее жало, и на стебельке нашей розы образовались самые натуральные шипы. Красивее этого железного цветка я ничего в жизни не видела!
– Ну, а теперь давай вместе. Сможешь мне помочь?
И работа закипела. Через час у нас было штук десять прекрасных роз, каждая из которых чуточку да отличалась от других. Восторгу моему не было предела, тем более что последние цветы (правда, не такие красивые как у дяди Бори) я уже делала почти сама и даже обожглась всего один раз.
А потом вернулась с рынка Анна Ароновна, и мы вынуждены были спрятать наши розы в тумбочку, чтобы она не обрадовалась раньше времени. И хоть в комнате сильно и вкусно пахло дымом от канифоли, Анна Ароновна вопросов нам задавать не стала. Она просто накормила нас вкусным обедом, рецепт которого я, конечно же, тут же напечатала на машинке для мамы и ее сотрудниц.
